Отвергнутая целительница для Дракона

Мне нужно было проучить Генри…

Трясущимися руками я достала дорожный саквояж и принялась скидывать в него вещи. Платья, нижнее бельё, любимая шкатулка с украшениями, подаренная отцом на восемнадцатилетие… Что ещё брать? В голове царил полный хаос.

– Поторопись! – донёсся из-за двери нетерпеливый голос тёти Ванды.

Она вошла и серьёзным, оценивающим взглядом обвела комнату.

– Что это? – хмуря брови, тетя подошла к письменному столу.

– Это… это моя работа, – пробормотала я, беспомощно опустив руки.

Пожухлые цветы, эскизы бутоньерки, листок с рецептом пыльцы, дневник, в который я записывала формулы и наработки для лекарственных зелий… всё, что составляло смысл моей жизни.

– От этого нужно избавиться!

Тетя Ванда решительно подошла к камину и, щелчком пальцев разожгла в нём огонь.

Я с болью смотрела, как пламя пожирает плоды моих трудов. Месяцы работы, бессонные ночи над формулами, тщательно выверенные пропорции – всё обращалось в пепел.

На глаза навернулись слёзы.

Тётя Ванда молча наблюдала за моим отчаянием, и в её суровом взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Она тяжело вздохнула и, проведя рукой по строгому, застёгнутому на все пуговицы платью, пробормотала:

– Карета уже у крыльца…

Её взгляд скользнул по догорающему в камине костру. Губы на мгновение дрогнули. Казалось, она вот-вот скажет что-то важное, слова утешения уже готовы были сорваться с её языка, но в последний момент тётя Ванда, как всегда, взяла себя в руки. Собрав остатки самообладания, она резко развернулась и бросила через плечо:

– Идём! Не время рассиживаться!

Механически собрав саквояж, я в последний момент решила спуститься в свой импровизированный кабинет, где принимала больных и готовила лекарства. Выгребла всё. У меня было кому их отдать…

– Кара! Время! – голос тёти Ванды прозвучал, как удар хлыста.

– Иду! – крикнула я, подхватывая саквояж.

На лестнице меня встретил отец. В его глазах была такая боль, что у меня защемило сердце.

– Прости меня, – я шмыгнула носом. – Твоя дочь…

– Не нужно, – отец крепко обнял меня и погладил по волосам. – Береги себя, Кара.

– Ты тоже.

За окном послышался стук копыт. Тётя Ванда ждала у дверей.

– Скорей же! – нетерпеливо произнесла она.

Я в последний раз обняла отца и поспешила к выходу. Холодный воздух ударил в лицо, словно пощёчина. Кучер торопливо забрал мой багаж.

– Тётушка Беатрис не едет с нами? – спросила я.

Тётя Ванда не ответила, сухим кивком она повелела залезть мне в экипаж.

Я аккуратно подобрала подол платья и устроилась на мягком бархатном сиденье кареты. Экипаж тронулся, и я прильнула к запотевшему окну, не отрывая взгляда от удаляющегося родного дома.