Оттенки страсти

Мона вспомнила, как в один из летних вечеров она нарядилась в такое же легкое, похожее на прозрачную тунику, платье, распустила по плечам свои длинные волнистые волосы и стала танцевать перед мужем, имитируя движения нимфы.

– Ну что, похожа я на твою любимую статуэтку? – спросила она, закончив выступление, слегка раскрасневшаяся от танца.

А Питер вместо ответа сначала поцеловал ее в губы, потом поцеловал волосы, а потом, изящным движением опустившись на колено, поцеловал ее босые ножки.

Почему ей в голову все время лезут какие-то дурацкие воспоминания? Разве она не собирается начать новую жизнь? Все с чистого листа! Вот и эта нимфа… Пусть остается здесь! Пусть порхает по замку, из которого она сама вот-вот упорхнет навсегда.

Мона поспешно миновала двери кабинета Питера. Заглянуть туда было бы выше ее сил. Ведь в этой комнате каждая вещь несла на себе отпечаток его личности и вкуса. Коллекция ружей в углу, фотографии погибших на фронте друзей, изображения любимых лошадей, охотничьи трофеи, спортивные призы как напоминание о «кровопролитных» боксерских поединках школьных лет. Письменный стол, заваленный ворохом бумаг, стопками книг, множеством трубок. И над всем этим – ее большая фотография. Снимок был сделан где-то спустя неделю после свадьбы. Счастливая новобрачная радостно улыбается из рамочки, глядя прямо на мужа, когда тот работает за столом.

Мона вспомнила, как впервые переступила порог этой комнаты.

– Вот он, мой рабочий кабинет! Можно сказать, святая святых! – шутливо воскликнул Питер. – Отсюда я управляю своим крохотным королевством!

– Ах, какие мы важные! – весело рассмеялась Мона. – То есть, когда его величество здесь, никому не позволено отрывать его от дел государственной важности, да? И всем воспрещается сюда входить. Даже мне?

– Только не тебе! – воскликнул Питер с горячностью в голосе. – Разве ты можешь помешать мне, душа моя? – он подхватил ее на руки и усадил в одно из двух кресел, стоявших возле камина. – А вот и твой трон, моя королева! Отныне ты станешь делить со мной все радости и тяготы, сопряженные с управлением королевством.

– Я согласна делить только радости! – беззаботно откликнулась она, но, внезапно посерьезнев, обвила мужа руками за шею, притянула его голову к себе и сказала: – Шучу, дорогой! Я согласна делить с тобой все! И тяготы тоже!

Как бездумно порой мы разбрасываемся словами, даем обещания, которые потом не можем исполнить! И вот цена наших слов: всего лишь пыль на дороге, разметаемая ветрами жизненных бурь.

А вот ее маленькая гостиная и изящное бюро, стоящее возле широкого окна. Питер купил его специально для нее. Ему нравился орнамент из пухленьких купидонов, сгибающихся под тяжестью виноградных гроздей, которым были расписаны стенки бюро.