Оттенки страсти

Можно было немножко расслабиться, и Питер, оторвав руку от руля, взял ее за руку.

– Я очень рад, что ты снова дома, дорогая!

Мона и сама прекрасно знала, что муж скучал, и все равно почувствовала какую-то неудовлетворенность. Как всегда, предельно лаконичен. Вот Алек, тот бы нашел подходящие слова для встречи! Стоп! Пора перестать их сравнивать, приказала она себе и придвинулась к мужу, демонстрируя ему свою приязнь.

– Я просто не могла там больше оставаться! – проворковала она нежно и увидела, как озарилось лицо Питера. Он осторожно поцеловал ее руку, не отрывая глаз от дороги.

– На самом деле ты пробыла в Лондоне совсем недолго! – усмехнулся он добродушно.

В самом деле! Всего-то два дня! Но они столько вместили в себя, эти два дня и одна ночь! Невероятно! Впереди показались освещенные окна Тейлси-Корт. Вот он, дворец ее мечты, сказочный замок, вознесшийся на крутом утесе. А рядом река, полная таинственных глубин, сверкающих, завораживающих, заманивающих. Как хорошо быть замужем и чувствовать себя уважаемой замужней женщиной, в полной безопасности и под надежной защитой любящего супруга. За прочными решетками его любви она укроется от призывных песен соблазнительниц сирен, навевающих сладостными голосами порочные мысли и желания.

– Как хорошо снова оказаться дома! – сказала она, задумчиво разглядывая уже привычный пейзаж, открывающийся из окон ее спальни: силуэты гор, четко обозначенные на фоне темного беззвездного неба. – Ах, Питер! Никогда больше не отпускай меня от себя! – вдруг вырвалось у Моны.

Кого она хотела убедить, что ей здесь хорошо, его или все же себя? Потому что в глубине души она прекрасно понимала, что ее снедает неуемное желание снова все бросить и уехать, вернуться туда, где остался Алек. Мысли о нем доставляли ей почти физическую боль. Что он сейчас делает? Ведь еще только полночь. Все клубы и рестораны открыты и полны веселящейся публики. Мона представила себе блеск огней, бесчисленные пары, лениво движущиеся по паркету под звуки чувственной музыки. А ведь она бы тоже могла… Вот они с Алеком ступают в центр танцевального круга… Его рука обвивает ее талию, а потом…

– А я ведь даже не успел еще расцеловать свою маленькую транжиру! – шутливо воскликнул Питер, оторвав ее от этих мыслей.

– Ах, право же, Питер, потом! Я так устала! – эти слова вырвались у нее сами собой, и минутой позже она уже пожалела о том, что сказала.

– Бедная девочка! Столичная беготня страшно выматывает, по себе знаю. Тогда шагом марш в постель! А я немедля призову Аннет к тебе на помощь! – муж ласково поцеловал ее в лоб и вышел из спальни.

Алек! Мысли о нем терзали ее сердце острой и незатихающей болью, будто кто-то ковырял и ковырял иголкой в открытой ране.