Оттенки страсти

И вот сейчас… что это было? Мона была слишком потрясена, чтобы разбираться в собственных чувствах. Но одно она знала совершенно точно. Еще никогда в жизни она не испытывала такого наслаждения, как тогда, когда Алек сжимал ее в своих объятиях, целовал, шептал ей на ухо что-то нежное и волнующе страстное. Воистину, святые узы брака – ничто перед таким наслаждением

– Дорогая! Как ты невыразимо прекрасна! – прошептал Алек, целуя ее в шею.

Сладостная дрожь пронзила все ее тело, и в ту же минуту она с силой оттолкнула его от себя и вырвалась из его цепких рук.

– Боже мой, Алек! – воскликнула она с ужасом. – Что же мы делаем?

– Пытаемся быть взрослыми людьми и взглянуть правде в глаза, – проговорил он ласково и умоляюще простер к ней руки. – Ундина! Прошу тебя! Не уходи!

Но она снова уклонилась от его объятий.

– А Питер? О нем ты подумал?

– Ради всего святого! – Алек рухнул в кресло и насупил брови. – Ради всего святого! Ты думаешь, я мало передумал за все эти месяцы, которые провел вдали от тебя? Они показались мне вечностью, эти несколько месяцев в разлуке с тобой.

– Откуда мне было знать? – вырвался у Моны крик, больше похожий на стон.

– Нет, ты должна была знать! И ты знала! – Алек бросил на нее свирепый взгляд, словно намереваясь не оставить и камня на камне от всех ее жалких попыток оправдаться. – Ты знала, что ты – моя и принадлежишь только мне! Разве ты забыла, как трепетала в моих объятиях в ту ночь, когда я впервые поцеловал тебя? А когда мы прощались с тобой в Тейлси-Корт, ты тоже все забыла? – он стремительно вскочил с кресла и сделал шаг к ней. – Дорогая! Неужели ты скажешь, что все это пустяки, не имеющие для тебя никакого значения?

– Ах, нет! Нет! Я никогда так не скажу!

Алек развернул Мону к себе и внимательно посмотрел ей в глаза. Он не стал целовать ее снова, а лишь небрежным движением подхватил с кресла ее пальто.

– А сейчас я отвезу тебя домой, дорогая. Ибо если ты задержишься здесь еще на пару минут, то я уже никогда не отпущу тебя. Это будет выше моих сил.

Голос его вибрировал и дрожал от едва сдерживаемой страсти, но, странное дело, Моне было совсем не страшно. Все вдруг стало таким простым и понятным, словно она вернулась к себе самой и своим истокам. В конце концов, что такое цивилизация? Тонкий слой масла, который старательно льют вот уже который век на бушующее море первобытных эмоций, вот и все.

Алек помог Моне сесть в машину, заботливо укутал ей ноги пледом, почти как Питер. Впрочем, они так похожи, Питер и Алек, вот только она выбрала не того, подумала она с болью в сердце. Но почему она так решила, вдруг спросила себя Мона и сама удивилась своему вопросу. Вообще-то Алек как-то не вязался в ее сознании с ролью женатого человека. Он слишком большой эстет, артистическая натура, сибарит.