Оттенки страсти

Впрочем, все изгибы и изломы его характера можно было бы изучать бесконечно, ибо в каждом человеке, как известно, намешано всякого, и хорошего, и плохого.

Визит Алека к родственникам, планировавшийся всего на одну ночь, затянулся на целую неделю. Он как-то сразу обжился в Тейлси-Корт и почувствовал себя в замке, как дома: стал распоряжаться чужими делами и планами, максимально приспосабливая их к собственным причудам и прихотям. Но это отнюдь не казалось беспардонным, ибо проделывал он все так мило и по-детски простодушно, что трудно было обижаться на гостя, не говоря уже о том, чтобы сердиться на него. Погода стояла прекрасная, а они, все трое, были молоды и полны энергии и сил. Мона уговорила одну из соседок составить ей пару для игры в теннис. И они вчетвером часами гоняли с ракетками на теннисном корте, пока женщины не начинали молить о пощаде, уверяя, что совсем обессилили. А потом всей компанией забирались в гоночный автомобиль Алека и за пять минут преодолевали те самые пять миль, которые отделяли поместье от моря. Быстро сбрасывали с себя одежду где-нибудь в укромном гроте на берегу и отчаянно бросались в довольно прохладные морские волны. Зато сколь несравненные ощущения испытывал каждый в этот миг! Как заметил однажды Алек, когда входишь в холодную воду, то буквально слышишь, как из тебя с шипением выходит тепло.

Питер на всю свою оставшуюся жизнь запомнил момент, когда впервые увидел Мону в купальном костюме. Купальник из темно-зеленого шелка плотно облегал ее точеную фигурку, маленькая головка красиво сидела на прямых плечах, делающих ее похожей на грациозного мальчика-подростка. И вместе с тем в облике Моны было столько женственного, столько неуловимого и трудно объяснимого очарования, что Питеру она показалась прекрасным сновидением. А когда она с веселым смехом устремилась навстречу волнам, впечатление еще более усилилось. И он чуть не со страхом наблюдал за тем, как она все дальше и дальше уплывает от берега, словно и в самом деле собирается нырнуть в одну из набегающих волн и скрыться от него навсегда в своем подводном дворце.

А ведь и в самом деле Ундина! Настоящая русалка, думал он. Недаром ей так идут все зеленые и голубые тона. И сокрушался, что это прозвище придумал жене не он, а его брат Алек. Ему хотелось броситься вслед за Моной, схватить ее на руки и унести подальше от всех людей, туда, где будут только они одни. Он и она. И там он обязательно скажет ей, что она навсегда принадлежит ему, а он – ей.