Оттенки страсти

Господи! Смилуйся надо мной и дай счастье еще раз увидеть Лондон! – не преминула пожаловаться няня на свою горестную судьбу, после чего принялась хлопотать вокруг Моны.

Мона стала одеваться, но мысли ее продолжали вертеться вокруг сна. Почему-то она сочла его счастливым предзнаменованием, и это вселило в нее надежду. А потому она стала поспешно собираться в путь и через двадцать минут была уже готова. За завтраком она с отменным аппетитом уплетала кашу, весело болтая с Дэвидом.

– А можно, я еще когда-нибудь вас навещу? – вдруг спросила она. – Просто так, по-дружески?

– В этом доме вам всегда будут рады! – лаконично ответил доктор.

– Тогда я запишу вас в свои исповедники. Буду изливать вам душу и делиться всеми своими горестями.

– Учтите! Я не всегда буду сочувствовать вам! – строго предупредил ее мистер Фолкнер. – Одно обещаю точно. Мои советы всегда будут честными.

– Именно это мне и надо!

На улице было уже совсем светло. Солнце робко выглядывало из-за туч, пытаясь хоть немного скрасить серость наступающего дня. Машина стояла возле крыльца, и ничто в ее облике не напоминало о том, что она целую ночь провалялась в канаве. Разве что передняя фара была разбита.

– Это вам исправят в два счета! – заверил Мону Дэвид. – В ближайшей же автомастерской!

– Не знаю даже, как мне и благодарить вас за все, что вы для нас сделали! – прочувствованно сказала Мона, прощаясь.

– Не ищите слов благодарности! Не стоит! – смущенно улыбнулся доктор. – В добрый путь! И счастья вам, герцогиня!

– Так вы знаете, кто я? – округлила от удивления глаза Мона.

– Я когда-то учился с Питером в одной школе, а потому новости о его женитьбе не прошли мимо меня. Он – отличный парень, наш новый герцог, прямой и честный!

– Знаю! – горестно вздохнула Мона, снова почувствовав себя самым несчастным существом на свете.

Отъехав немного, Мона оглянулась назад. Высокая фигура четко обозначилась на фоне свинцово-серого неба. Доктор махал им на прощание рукой до тех пор, пока они не скрылись из глаз.

Новый дом показался Моне сказочно красивым. Резные панели, изящная старинная мебель времен Людовика XIV, во всех спальнях шелковые балдахины над кроватями. Не требовалось никаких переделок или изменений, и Мона невольно восхитилась, как рачительно и аккуратно вели себя жильцы, которые обитали в этом доме до нее.

Как пояснил ей семейный нотариус, до нее здесь жила родная сестра покойной матери герцога. Отец Питера в свое время купил этот особняк в подарок своей юной жене в год их свадьбы. Дом был обставлен в соответствии с изысканным вкусом молодой герцогини. А когда она умерла, герцог распорядился передать дом в пожизненную аренду единственной сестре покойной.

Мона не могла не оценить символичный жест Питера.