28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

«Т 4» их догонял, потому что лейтенант был заместителем командира танковой роты.

Отъехав с полкилометра, остановились, чтобы посовещаться. Вытащили наружу тело заряжающего, который уже потерял столько крови, что побелел и не мог двигаться.

Капитан, командир роты, оглядывал окрестности в бинокль. Из шестнадцати танков уцелели девять. Из них три легких чешских «Т 38».

Ротный связался с командиром батальона и уточнил направление движения. Заодно сообщил, что два танка повреждены и требуют ремонта.

– Так точно. Потребуется час или полтора.

– Хорошо. Найдите укрытие и ждите дальнейших команд.

Ничего хорошего как раз и не было. Большинство машин танкового полка не смогли продвинуться вперед и завязли позади.

Из-за перелеска равномерно ухали русские гаубицы, посылая тяжелые 122 миллиметровые фугасы.

Рота капитана Гундиловича продолжала отбивать атаку пехоты. Она понесла большие потери, но отступать никто не собирался. Артиллерии почти не оставалось.

Подвиг двадцать восьми панфиловцев

В тот день 16 ноября 1941 года получилось так, что 4 я рота, сражавшаяся у разъезда Дубосеково, оказалась разрезанной на две части. Капитан Гундилович позвал политрука Клочкова:

– Василий, там практически один взвод ведет бой. Командир жив или нет, неизвестно. Возьми четырех бойцов, ручной пулемет и попытайся пробиться к ним. Примешь на себя командование.

Ни командир роты, ни его политрук не знали, что расстаются навсегда. На прощанье обнялись, и Клочков с четырьмя красноармейцами побежал вдоль лесополосы. С собой у них был ручной пулемет и гранаты.

Перебегая через дорогу, угодили под огонь немецких автоматчиков. Один из красноармейцев был тяжело ранен, но небольшую группу Клочкова спасло то, что немцы поторопились и открыли огонь издалека.

– Сколько их там? – прикидывал Клочков.

Петр Емцов с его острым зрением охотника насчитал шесть человек. Двести пятьдесят метров для немецкого автомата «МП 40» расстояние довольно большое. Короткий ствол рассеивает пули, которые взбивали фонтанчики снега, срезали кусты.

– Что с раненым? – спросил политрук, держа на прицеле железнодорожную будку и кладку шпал, откуда вели огонь автоматчики.

– Разрывная пуля в живот. Отходит парень, – сказал один из бойцов.

Германская армия была единственной армией в Европе, которая использовала разрывные пули в стрелковом оружии. Попадание в грудь или в живот означало смерть. Десятки мелких, порой почти невидимых осколков пробивали легкие, кишечник, и даже своевременная доставка в санбат не могла спасти человека. А что говорить о полевых условиях? Здесь люди умирали долго и мучительно.

У Клочкова был автомат «ППШ», более прицельный, чем немецкие «МП 40». Увидев высунувшегося немца, дал очередь.