28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Леонид нащупал один из разбросанных вокруг снарядов. Удивительно, но у него хватило сил приподняться и выставить перед собой как винтовку со штыком снаряд с остроносой фугасной головкой.

Механик-водитель уже сворачивал в сторону, слыша, как кричит над ухом командир танка, которого он не любил за укоренившуюся привычку давить гусеницами живых и мертвых.

– Сворачивай, этот сумасшедший нас взорвет!

Крутнувшиеся гусеницы, выбросив фонтан земли и грязного снега, лязгнули в метре от истекающего кровью долговязого русского лейтенанта, который решил драться до конца и взорвать себя вместе с вражеским танком.

– Добей его, – приказал немецкий лейтенант заряжающему.

Унтер-офицер не хотел вылезать, да и останавливаться было нежелательно. Продолжала вести огонь уцелевшая русская пушка. Но двадцатилетний лейтенант был намерен отомстить за пережитый страх, когда он чуть не наехал на шестикилограммовый фугас со взрывателем.

Танк остановился, унтер-офицер с укороченным автоматом целился в русского лейтенанта. Тот тяжело дышал и по-прежнему сжимал в руках снаряд.

У короткого автомата, которыми вооружали часть танковых экипажей, был неточный бой, а ствол разбрасывал пули в стороны. Можно легко угодить в снаряд, до которого было не более десятка метров.

Унтер крикнул русскому лейтенанту:

– Брось снаряд! Слышишь?

– Слышу, – рассмеялся странным булькающим смехом тяжелораненый офицер.

И с силой толкнул снаряд, который покатился к танку. Заряжающий дал одну и вторую очередь. Смерть лейтенанта Леонида Жердева была быстрой и почти безболезненной. Тоска по родным, желание жить ушли раньше, когда возле него остановился танк и немецкий танкист передернул затвор автомата.

Но и унтер-офицер пережил лейтенанта на несколько минут. Вокруг шел бой, стреляли из пулеметов, винтовок.

Уцелевший артиллерист, прячась в воронке, поймал в прицел карабина танкиста, который вылез на броню, чтобы оттолкнуть фугас, если он докатится до «панцера». Но снаряд уткнулся в тело одного из погибших, а унтер-офицер торопливо полез в боковой люк.

Он уже втиснулся на три четверти в башню. Наружу торчал обтянутый комбинезоном зад и ноги в шипованных башмаках.

Артиллерист, это был наводчик одного из разбитых орудий, был метким стрелком. Пуля прошила комбинезон и вошла в бедро, раздробив кость. Это была тяжелая рана, из которой вытекала черная кровь, пропитывая добротный комбинезон.

Наводчик выстрелил еще два раза и пробил ладонь одного из танкистов, втаскивающих обмякшее тело камрада.

– Вперед, – скомандовал лейтенант. – И закройте немедленно люк, пока нас не перебили из винтовок.

Основная часть роты, не считая подбитых и горевших танков, уже ушла вперед.