Отрок. Внук сотника

Мы еще до того из рода ушли, но разговоров много было, боялись, что и нас найдете.

– И чего ж именно ко мне захотела?

– А чем ты плох? И стряпня моя тебе по вкусу пришлась…

– Кхе! Умно… ответила. Добычу у нас жребием распределяют, но… М-да, ежели челобитье свое перед обществом повторишь… повторишь?

– Ладно, я к тебе еще по дороге подъеду, поговорим. Благодарствую, Листвянушка, покормила вкусно, поговорила ласково… ступай.

Листвяна быстренько прибрала посуду и ушла, а дед как-то очень уж задумчиво проводил глазами ее удаляющуюся фигуру.

– Деда, Лука весь дозор доли лишил, – начал Мишка.

– Так несправедливо же! Они засаду заметили, вас предупредили.

– Десятнику видней, – деду затронутая внуком тема явно не нравилась.

– Я Афоне обещал словечко замолвить.

– Вот и замолвил, обещание выполнил.

– Деда! Лука же их не за провинность наказал, а за свой собственный страх. Испугался, что меня убьют, а ему перед тобой ответ держать. Нечестно так!

– А мне за два дня два раза тебя хоронить честно? – взорвался криком дед. – Лука их за свой страх наказал, а я за свой страх их миловать не буду!

Внук помолчал, ожидая, что дед скажет еще что-нибудь, но не дождался. Просить за дозорных и дальше было бесполезно, и Мишка решил зайти с другого бока:

– Деда. Я в дозоре четверых ворогов завалил. Мне доля в добыче хоть какая-нибудь положена?

– Нет, ты не ратник.

– Ладно, а за тех, кого мы на дороге побили?

– За тех – да, дело семейное, между собой делим.

– Могу я ту свою долю на одну холопскую семью обменять?

– Доля твоя, но распоряжаюсь ею я. Ты мал еще, нет твоей воли, и нет у тебя права. А я ничего обменивать не собираюсь!

– Но я слово лисовиновское дал!

– Мал ты еще родовым словом обещания давать!

Дед постепенно снова начинал распаляться, и Мишке пришло в голову, что причиной его злости было не только здоровье Немого. Что-то еще очень сильно тревожило и злило сотника Корнея. Разговор был затеян явно не вовремя, но отступать Мишка не хотел.

– Да уймись ты! Забот у меня мало, ты еще со своим Афоней!

– Я все равно что-нибудь придумаю!

– Придумывай, на здоровье! Заодно еще можешь подумать и над полезными вещами.

– А вот над такими. Те лазутчики не в исподнем поверх доспеха были, а в специально сшитой белой одежде. Это – раз! Тот, которому ты хребет перебил, признался, что им велено, если не смогут волхва освободить, убить его. Это – два!

– Не сказал – помер. Двое из них за нами идут, но осторожно, подстеречь не выходит. Это – три! А еще один куда-то убежал, может, за подмогой. Это – четыре. А у меня на руках толпа, обоз и меньше четырех десятков охраны.