Отрок. Внук сотника

Афоня приоткрыл рот и расширенными глазами, не отрываясь, смотрел на Илью. Потом перевел взгляд на Мишку и с запинкой выговорил:

– Глупости! Если кто и колдун, то Илья. Ни слова не произнес, а столько тебе сейчас рассказал, словами такого и не скажешь никогда.

Илья неожиданно зло процедил:

– Зверь ты, Михайла, с людьми – как с куклами…

– Илья, ты же сам согласился!

– Бешеный Лис, как голого выставил…

– Илья, прости дурака, не подумал… – Мишка действительно ощутил острый приступ стыда. – Илья! Ну хочешь, на колени встану? Прости, пожалуйста, я же Афоне помочь хотел. Ты же сам знаешь, как это важно, сколько ты по лицам раненых понимать умеешь! Ты же не одну жизнь спас, когда они сказать не могли, а ты догадался…

– Паршивец, и уговорить-то умеешь! Ох, поплачут девки от тебя!

– Не сердишься? Илья, вира с меня: выпрошу у дядьки для тебя самострел, бесплатно.

– Ладно… самострел, – Илья неожиданно хихикнул. – Афоня, ты на его рожу сейчас смотрел?

– Хе-хе, Михайла, как я тебя! А?

– Притворялся? – понял Мишка. – Знаешь, как это называется?

– Ха-ха-ха, го-го-го, Афоня! Вот такого лица, ха-ха-ха, ты еще… ты еще не видел!

– Которое, го-го-го, об стол?

– Ага! Ха-ха-ха, и об лавку тоже!

Проезжающий мимо ратник придержал коня:

– Губан, ха-ха-ха, у тебя… ха-ха-ха, случайно стола… с собой нету?

– Го-го-го, а лавки?

– Гы-гы-гы, чего… ржете-то?

– А ты, ха-ха-ха… чего?

– Не… гы-гы-гы… не знаю.

– И мы, ха-ха-ха, не знаем… но без, ха-ха-ха, но без стола – никак!

Мишка проснулся, как от толчка. Рядом в санях храпел и постанывал Афоня, еще дальше, на толстом слое лапника, завернувшись в облезлую медвежью шкуру, сопел с присвистом Илья. Мишка попытался определить, что же его разбудило. Нога практически не беспокоила, к Афониному храпу он притерпелся, других шумов вроде бы не было. Огромный стан, в котором расположилось несколько сот человек, с вечера угомониться не мог очень долго. Где-то плакали дети, кто-то на ночь глядя вдруг решил, что припас мало дров, и стучал топором, потом чего-то испугались лошади, потом еще что-то случилось. Большое сборище людей и животных всегда успокаивается очень медленно, то и дело оживляясь локальными очагами шумов и беспокойства.

Сейчас над станом стояла тишина, костры слабо тлели, морозец ощутимо усилился, похоже, дело шло к утру. Что же все-таки его разбудило? Мишка еще раз окинул взглядом все пространство, открывающееся ему из лежачего положения, и уже надумал сесть в санях, как уловил краем глаза какое-то движение. От ствола одного из деревьев отделилась белесая тень и, пробежав несколько шагов в сторону дремлющего у костра часового, припала к снегу.

– Илья! – позвал Мишка шепотом. – Илья, проснись.

– Да не сплю я, – так же шепотом отозвался обозник.