Отрок. Внук сотника

И всегда помни: если притвориться, что не очень веришь, человек начинает доказывать, объяснять – раскрывается весь.

– Понятно. Просто же все! – преисполнился энтузиазма Афоня. – Я и не думал!

– Не управлял людьми, вот и не приходилось о таких вещах думать.

– Хе-хе. Можно подумать, ты управлял! – подкусил Илья.

– У меня дед перед глазами, есть у кого учиться. Ну и книги еще.

– Да, Корней Агеич… вот у кого научиться многому можно. Ну ладно. Поговорили, привел я их в дом…

– Погоди, рано еще, – остановил Афоню Мишка.

– Хе-хе, – снова встрял Илья. – Афоня, ты так до лета домой не доберешься!

Мишка сделал вид, что не слышит, и продолжил:

– Третья заповедь – твой вид. Понимаешь, слова – это еще не все, только малая часть. Гораздо больше мы друг другу говорим одеждой, осанкой, выражением лица, движениями рук. Из всего, что один человек до другого доносит, слова составляют меньше десятой части. Треть – это голос, а больше половины – лицо, руки, одежда и прочее.

Вот смотри: ты им с самого начала говоришь: «Я – Афанасий Романыч, ратник девятого десятка ратнинской сотни». Но при этом придешь к ним пешком, просто одетый, без оружия. Получится: уши слышат одно, а глаза видят другое. Создается ощущение вранья.

Или ты приедешь верхом, на поясе меч, из-под кожуха кольчуга видна. Совсем другое дело: слух и зрение говорят одно и то же, никаких сомнений нет. А еще ты смотришь на него сверху вниз – он в положении подчиненного. В одной руке повод, другая на рукояти меча лежит, или еще подбочениться можно. Сразу же другой вид.

И вообще: всегда будь опрятен и подтянут, не ходи распояской, грязным, неряшливым. Понимаешь, человеческий ум так устроен, что он все подмечает, даже если особо над этим не задумываться. Как бы это объяснить? Илья, ты мне поможешь?

– Как? – изобразил всем своим видом готовность Илья. Несмотря на вставляемые время от времени ехидные замечания, слушал он очень внимательно.

– Посмотри на Афанасия, а ты внимательно смотри на Илью, на выражение его лица.

Мишка слегка перевалился на бок, чтобы смотреть на обозника, не выворачивая голову, и начал:

– Илья, вспомни, как Афанасия раненого с коня снимали и к тебе в сани клали. Посмотри на то место, где у него рана, вспомни других раненых, на него похожих. Так, а теперь вспомни, как Афанасий тебя Илюхой назвал и ты обиделся. А теперь вспомни, как у тебя первый ребенок родился, как он первое слово сказал, как первый раз ножками пошел. Хорошо, а теперь подумай: а вдруг твоя жена все-таки сено без тебя продаст? Только не говори ничего!

Мишка обернулся к Афоне:

По ходу Мишкиного монолога лицо Ильи менялось самым разительным образом – мужиком он, как понял Мишка, был достаточно эмоциональным, да к тому же хорошим рассказчиком, поэтому мимикой обладал весьма выразительной.