Отрок. Внук сотника

Есть у ратников подозрение, что сделано это было намеренно. Сейчас сотник Кирилл здоров, ты, отче, сам видел, но в покое нас не оставят. Вот если бы мы, как орден, мирским властям не подчинялись, а только Церкви…

– Тринадцать лет… В каком возрасте у вас ратниками становятся?

– В шестнадцать или в семнадцать, отче, как выйдет.

– Значит, через три или четыре… – Илларион помолчал, потом неожиданно спросил: – Сотником, наверно, стать хочешь?

– Ну, не сразу… И должность эта не наследственная, а выборная.

– А если под рукой Церкви окажетесь, будет назначаемая. Понимаешь меня?

– Да, отче, понимаю. Только с благословения Святой Церкви…

– О нашем разговоре – никому. Деду твоему должность сотника вернем. Феофан!

– Слушаю, брат Илларион, – «особист» вырос за плечом иеромонаха, словно и не отходил вместе со всеми в сторону.

– Передашь тысяцкому: скоморохов с торга гнать нещадно! – распорядился Илларион. – Отрокам на торгу представлять невозбранно и… с музыкой.

– Но владыка… – попробовал что-то возразить Феофан.

– С его преосвященством переговорю сам! – перебил недослушав Илларион. – Сотник Кирилл!

– Здесь, отче! – дед бодро прихромал из ближнего угла амбара.

– За внука хвалю! Правильно воспитываешь. С князем увидишься, обещаю. Храни вас Бог!

Никифор пошел провожать Иллариона со свитой, а дед сразу же прицепился к Мишке с расспросами.

– Деда, потом, не при мальцах. Ребята! Иеромонах одобрил! Разрешил на торгу представлять! Поздравляю, наша взяла!

Вечером дед с Никифором взяли Мишку в оборот.

– Чего он от тебя хотел? Про доходы выспрашивал, на десятину намекал? – беспокоился Никифор.

– Да причем тут десятина, Никеша? – дед небрежно махнул ладонью. – Ты слышал, о чем разговор зашел, когда он нас отослал? Михайла, что ты там про ордена какие-то толковал?

– Он не велел никому рассказывать, деда.

– Михайла, да ты что? – возмутился Никифор. – Мы же не чужие!

– Дядька Никифор, Илларион – грек, любит секреты разводить. Не дай бог, проговоришься где, а до него дойдет. Сам же и пострадаешь.

– Ха! Михайла, не знаешь ты, как купцы тайны хранить умеют. Да если б я болтуном был, давно бы по миру пошел! Давай, давай, рассказывай, про доходы с представления он не выспрашивал?

– Да не интересуют его деньги! Вы сами подумайте: он же, по его разумению, в глушь страшную попал, скукотища тут – ни блеска цареградского, ни политики, ни заговоров, ни возможности возвыситься. А попал-то надолго, зря, что ли, язык наш вызубрил? А тут рыцарский орден православный.