Десятый отряд

Еще три минуты! Я не могу, не готова, я сейчас соберусь, правда! Умоляю, всего три минуты… подождите! Я хочу сменить одежду, я не хочу навсегда остаться в этом платье… Пожалуйста!» Глаза закрываются сами собой, но даже в этот момент ты продолжаешь надеяться, что тебя услышат. Губы уже не двигаются, поэтому твой истошный крик звучит только в голове.

Глава 14

В подсознании я обжилась достаточно быстро, хотя ушло немало времени, чтобы смириться. Не думаю, что призрачная реальность у всех осужденных одинакова: вполне возможно, что для каждого находится идеальное сочетание, но допускаю мысль, что сверхполиция не особенно вовлечена в этот вопрос – я теперь согласна с Димиником Эймом: они вообще редко беспокоятся о вещах, которые считают мелочами. Их безупречный порядок строится всего лишь на сотне погрешностей."

"Мой личный ад был безмятежен и уютен: бесконечный цветущий луг с далекими горами, до которых ни разу не удалось дойти, низкое небо и белые облака на нем – наблюдать за изменением их формы стало практически единственным развлечением. Ни дня, ни ночи, ни смены погоды – ничего больше не происходило. Иногда с небес играла тихая музыка, украденная из недр моей памяти, или раздавались приглушенные голоса, озвучивающие мои мысли. Я была внутри иллюзорного мира, но на самом деле в нем не присутствовало того, чего не нашлось бы в моей голове. И поначалу это осознание сводило с ума, но со временем я приспособилась – быть нигде и быть в себе, постоянно себя исследуя.

Я не испытывала голода и жажды, не нуждалась в отдыхе и сне, мне ровным счетом нечем было заняться, кроме как запускать новую мелодию с небес или думать о каких-то старых событиях. На самом деле, я готова признать, что это наказание неплохо придумано: это как надолго поставить преступника в угол с требованием подумать о своем поведении. Волей-неволей любое существо начнет размышлять о том, что сотворил: стоило ли воровать и грабить, происходило ли в его жизни нечто такое, что направило по этому пути, мог ли он поступить иначе, начнет ли поступать иначе, когда освободится. Именно поэтому заморозка оказывала разный эффект на осужденных: кто-то возвращался полностью обновленным, как после целого года уединенной медитации, а кому-то самоанализа не хватало, чтобы измениться. Если существо совершило преступление из-за каких-то обстоятельств или неправильных выводов, то оно перестроится. Если же негодяй получает удовольствие от совершения зла, то ничто его не проймет. Да вот только что именно необходимо переосмысливать мне, если единственное мое преступление в том, что я просто родилась? Я использовала свою силу несколько раз, в том числе и для обмана, но большого зла никому не принесла.