Черный Отряд

– А как насчет остальных?

– Они забудут о том, что видели.

– Понятно.

– Я буду среди читающих мантры как ваш поручитель.

– Понятно. – Интересно, а что случится с ним, если я провалюсь? – Кто эти трое – меня не волнует.

Он усмехнулся:

– Отлично, Госпожа. Вам следует подготовиться. Рам, помоги мне опять установить загородку. Госпожа, вот одеяние, которое вам следует надеть, перед тем как предстать перед богиней. – Он передал мне белый узел. «Одеяние» выглядело так, словно им пользовались целый век и ни разу не чистили и не чинили его.

Я начала готовиться.

Глава 65"

"Внутри храм изменился. Мутным красным пламенем горели факелы, свет их отбрасывал тени, которые плясали на безобразных барельефах храма. Появился огромный идол. Он очень напоминал того, что мне привиделся, хотя имел головной убор, богато украшенный золотом, серебром и драгоценными камнями. Глаза заменяли неограненные рубины, клыки были из хрусталя.

Под левой, чуть приподнятой ногой лежали три головы. Жрецы оттаскивали в сторону труп, когда вошла моя группа посвящаемых. Мертвеца, судя по всему, перед тем как обезглавить, подвергали пыткам.

По обе стороны лицом вниз лежало по десять человек. Между группами посвящаемых был проход в четыре фута шириной. Я узнала Нарайяна по спине. Двадцать человек беспрерывно бубнили маятры.

– О Кина, приди в мир, чтобы излечить своих детей. Мы ждем тебя, о наша Великая Мать. – Слова едва можно было различить, так быстро они все говорили. Я была последней. Главный Душила занял место в проходе позади меня, в руках у него был черный румель. Подозреваю, что главной его целью было остановить тех, кто смалодушничает, а вовсе не тех читающих мантры, которым вздумается взглянуть тайком на меня.

Между читающими мантры и помостом, на котором стоял идол, было свободное пространство в двадцать футов. Головы были на уровне глаз стоящих. Две из них, казалось, наблюдали за нашим приближением. Третья была повернута к Кине, причем нос находился в нескольких дюймах от когтей ее ноги.

Справа от меня, у высокой стойки, поддерживающей несколько золотых сосудов, стояли два жреца.

Церемония началась. Посвящаемый подходил к определенной отметке, сбросив одежду, переходил к другой и, подвергая себя самоистязаниям, бормотал ритуальные заклинания. В заклинании излагалась просьба посвящаемого, чтобы Кипа приняла его поклонение. В последнем, то есть в моем случае, я обращалась к ней как дочь. Но стоило мне произнести свои слова, как поднялся ветер. И в храме появилось что-то постороннее: холодное, алчущее, пахнущее мертвечиной. Помощник жреца подскочил. Такого прежде не случалось.

Мы все, кто проходил обряд посвящения, встали и преклонили колени, положив ладони на бедра.