Черный Отряд

Рам уверил меня в том, что храм очистили и освятили заново.

Мне было все равно. В жизни не было так плохо. Ночь состояла из сплошных кошмаров, в которых весь мир был терзаем проказой в последней стадии. И мои ноздри все еще ощущали запах. Мутило от этого невыносимо.

Рам предчувствовал, что мне будет плохо. Может, наблюдал за мной, пока я спала, и по тому, как я металась, понял, что наутро меня станет мучить дурнота. Не знаю. Но он установил загородку, чтобы избавить меня от любопытных.

Когда пришел Нарайян, самое худшее уже было позади.

– Если вы и после этого откажетесь от врача, Госпожа, я сам отволоку вас в Таглиос. Совершенно нет оснований подвергать себя такой опасности.

– Да, конечно. Можете не сомневаться.

– Мне бы этого хотелось. Вы дороги мне. Вы – наше будущее.

В храме послышалось пение.

– А почему теперь все по-другому?

– Слишком много людей. Церемонии, посвящения. Но вам до вечера ничего делать не придется. Отдохните. И если церемония окажется утомительной, то будете отдыхать и завтра.

Лежи себе да полеживай. Ничего не делай. Это уже само по себе утомительно. Я и вспомнить не могла, было ли время, когда я могла позволить себе вот так лежать. Как только тошнота отступила, я попыталась поупражняться в магии.

Казалось, мои способности сами собой возвращаются. Теперь я была почти готова потягаться в силе с Копченым."

"Но радость без неприятностей не бывает. Весь азарт пропал, когда, оторвав взгляд от сложенных рук, я поймала себя на том, что погрузилась в свои кошмары прямо посреди белого дня.

Вокруг меня была роща и в то же время – одна из жутчайших картин из моего сна. И роща, и этот пейзаж казались не совсем реальными. И вместе с тем они были материальны.

Я шла из пещер смерти в долину смерти. Я там бывала редко. Эта долина связывалась в сознании с битвой, в которой Кина пожирала орды демонов. Огромная черная фигура прыгала по равнине. Движения ее напоминали танцы гуннитов. Каждый шаг фигуры сотрясал равнину. Я чувствовала, как дрожит земля, словно при землетрясении.

Тело было голым. Облик был мало похож на человеческий – четыре руки и восемь грудей. В каждой руке было зажато что-то, что сеяло смерть и ненависть. На шее болталось ожерелье из детских черепов. А на поясе висели связки чего-то похожего на сушеные бананы – вначале я решила, что это были отрезанные пальцы рук, но когда она подошла поближе, оказалось, что это отрубленные и вполне дееспособные фаллосы.

Голый череп был больше похож на яйцо, чем на человеческую голову. Ее всю можно было принять за чудовищное насекомое, если бы не рот как у плотоядного животного. По подбородку стекала кровь. Огромные глаза горели огнем. Затхлый запах смерти сопутствовал ей. Этот жуткий призрак потряс меня.