Черный Отряд

— Они ведь разочаруются в нас! Из тех, кто относился к традициям серьезно, остался один я.

— Ер-рунда, Костоправ. Поплевать да оттереть, да ударить в барабан славы прежних дней — еще далеко не все. Пойду отыщу этого уродца Гоблина и погляжу, хватит ли его на то, чтобы прекратить дуться и измыслить на пару со мной, что да как делать с этой посудиной, если, скажем, получит пробоину. Дьявольщина, пираты, похоже, знают обо всем, что творится здесь. Может, наша репутация напугает их настолько, что пропустят без боя.

— Думаешь, могут?

Это было бы просто замечательно.

— Нет, не думаю. Жабомордый! Поди сюда. Ч-черт его возьми; ну, как ребенок!.. Жабомордый, остаешься с Костоправом. Будешь делать, что он прикажет, словно он — это я. Ясно? Ослушаешься — задницу надеру.

Бес, при всех своих талантах, обладал разумом пятилетнего ребенка. И внимание его, соответственно, так и скакало с места на место. Он обещал Одноглазому держаться подле меня и помогать, однако я не ждал, что иметь с ним дело будет легко.

Я пошел на причал, где принял в наше братство по оружию тридцать два новобранца. Могаба был так счастлив — я уж думал, сейчас кинется обнимать меня.

Ряды наши пополнились тридцатью двумя весьма впечатляющими бойцами: каждый — чудовищного сложения и быстр и ловок, словно кошка. Если это — всего лишь полукровки от наших, служивших в Джии-Зле, каковы же были папаши?

Будучи приведен мною к присяге, Могаба первым делом спросил, можно ли его братьям по касте взять на себя охрану других судов. После, мол, они смогут рассказать внукам, что провожали наш поход до самого Третьего Порога.

— Конечно. Отчего нет?

Этот Могаба со своими парнями вскружил мне голову. В первый раз с тех самых пор, как связался с этой должностью, я почувствовал себя настоящим Капитаном.

Отряд разошелся по домам за своей амуницией, а также — разнести по городу добрую весть.

Здесь я заметил, что хозяин с носа барки наблюдает за всем происходящим с широкой, плотоядной улыбкой на лице.

Для его команды все складывалось просто отменно. Они полагали, что уже сгребли нас за шкирку и теперь держат за узду.

* * *— Эй, Костоправ! Твоя блудная подружка вернулась!

— И ты, щенок? Ох, брошу я тебя в реку…

Если только смогу догнать. Бесенок обладал, соответственно, и энергией пятилетнего.

Всеобщий ажиотаж, вызванный ее появлением, подсказал мне, что это именно она. Точнее, его отсутствие. Люди, мимо которых она проходила, прерывали разговоры, провожали ее мечтательными взглядами, вздыхали, качали головами. Ни свиста, ни воя, ни грубых замечаний не наблюдалось.

Оглядев окрестности, я выбрал жертву.

— Мурген!

— Чего тебе? — подскочил тот.

— Когда Госпожа появится здесь, покажи ей ее жилище. Соседняя каюта — для ее гостей.

— Я думал…

— А ты не думай.