Черный Отряд

Она тоже понимала язык. Да и Гоблин проскрипел:

— Ну, покойник ты, червячья пасть.

— Что? — взвизгнул Одноглазый.

— Вот как положишь глаз на такую пухленькую — считай, что уже в котле у людоедов.

— Они не людоеды…

Внезапный ужас исказил лицо Одноглазого.

Он не сразу въехал, что Гоблин понимает их с Сопатым беседу. Он взглянул на остальных. Некоторых выдали выражения лиц.

Крайне обеспокоенный, он что-то зашептал Сопатому.

Тот крякнул и рассмеялся. Смех его наполовину напоминал кудахтанье, наполовину — павлиний клекот. И стоил ему приступа кашля.

Причем — жестокого.

— Костоправ, — спросил Одноглазый, — ты точно ничего не можешь для него сделать? Повыплюнет ведь все легкие и помрет. Тогда нам плохо придется.

— Нет, ничего. — Не надо было ему начинать… Хотя — что толку в этих разговорах? Он уже отказался внять им. — Ты либо Гоблин способны помочь ему куда скорее, чем я.

— Поди помоги тому, кто помощи не хочет…

— Истинно так. — Я взглянул прямо в его единственный глаз. — Скоро у нас будут проводники?

— Я спрашивал. Было сказано только: «Вскоре».

Это оказалось правдой. В лагерь наш твердой, мощной рысцой вбежали два высоких чернокожих человека. Более здоровых и развитых образчиков гуманоидов я в жизни не видел! Каждый имел за спиной колчан с дротиками, а в левой руке — щит из черных и белых полос какой-то кожи. Конечности их мерно двигались в едином ритме, словно оба были единым чудесным механизмом.

Я взглянул на Госпожу. Выражение лица ее не отражало никаких мыслей.

— Великолепные солдаты могут выйти, — сказала она.

Эти двое рысцой подбежали прямо к Сопатому, прикинувшись полностью равнодушными ко всем остальным, однако непрестанно изучающе косясь на нас. По эту сторону джунглей белые люди весьма редки. С Сопатым они заговорили надменно. Речь их напоминала отрывистый лай: множество щелкающих звуков и взрывных согласных.

Сопатый с заметным трудом отвесил несколько нижайших поклонов и отвечал им на том же языке хнычущим тоном, словно раболепствующий перед раздраженным хозяином.

— Беда будет, — предсказала Госпожа.

— Точно.

Презрение к чужим — штука не новая. Следовало распределить роли.

Я тронул Гоблина за локоть и заговорил с ним на пальцах, языком глухонемых. Одноглазый, уловив суть, гоготнул. И это возмутило наших новых проводников. Наступил ответственный момент. Теперь они должны были сами осознанно спровоцировать нас. Только после этого они примут как должное то, что их поставят на место.

Одноглазый явно замышлял что-то большое и шумное. Я жестом велел ему утихомириться и приготовить какой-нибудь простой, но впечатляющий фокус.

— Чего они там бухтят?! — сказал я вслух. — Ну-ка, разберись.

Одноглазый заорал на Сопатого.