Черный Отряд

Ворота Башни открыты. Достаточно выйти из них. Но ты можешь и остаться, занять свое место в борьбе, объединяющей нас всех.

Закат почти погас, только высокие облака еще озарялись снизу солнцем. По индиговому восточному небу плыл на запад эскадрон ярких точек. Направлялись они, кажется, к Башне.

Я пробормотал что-то невнятное.

– Желает она того или нет, Госпожа Чар снова должна сразиться со своим супругом, – произнесла она. – И до тех пор, пока не придет к своему исходу эта борьба, иной не будет. Ты видишь, как возвращаются Взятые. Армии с востока движутся к Курганью. Войска за границами равнины получили приказ отступить на позиции к востоку. Твое глухое дитя в безопасности, если только она не придет к нам с мечом. Наступает перемирие. Возможно, навсегда. – Слабая улыбка. – С кем станет сражаться Белая Роза, если не будет Госпожи?

С этими словами она оставила меня в полном ошеломлении и отошла поприветствовать своих ратоборцев. Ковры опадали из темноты, как осенние листья. Я придвинулся было, но мой личный охранник заметил, что я не настолько близко знаком с Госпожой, чтобы позволить себе ее подслушивать.

Северный ветер становился все холоднее. Не наша ли приходит осень?

Глава 40. Принимая решение

Госпожа ничего у меня не требовала. Даже ее намеки были столь тонки, что додумываться до всего приходилось самостоятельно. Через два дня после нашего разговора на крыше я спросил полковника, могу ли я повидаться с ней. Полковник ответил, что выяснит. Подозреваю, что он действовал по приказу, – иначе стал бы спорить. Прошел еще день; полковник явился, сказав, что Госпожа нашла время принять меня.

Я закрыл чернильницу, очистил перо, встал.

– Спасибо.

Он странно на меня покосился.

– Что-то не так?

– Нет-нет. Только…

Я его понял.

– Тоже не знаю. Но я уверен, что она хочет кое-что мне поручить.

Полковник просиял. Этот довод был ему понятен.

Обычная процедура. Когда я в очередной раз вступил в ее обиталище, Госпожа стояла у окна, открытого в сырые сумерки. Серый дождь, бурливые коричневые воды, налево едва различимы тени опасливо цепляющихся за высокий речной берег деревьев. Пейзаж сочился промозглым холодом. Очень знакомая картина.

– Великая Скорбная река, – произнесла Госпожа. – В разливе. Она всегда в разливе, не так ли?

Она поманила меня. Я подошел. Со времени моего последнего визита к обстановке добавился большой стол. На столешнице красовалась модель Курганья, выполненная с жуткой достоверностью – кажется, сейчас из казарм выбегут крошечные стражники.

– Видишь? – спросила она."

"– Нет. Я почти не знаю тех мест, хотя был там дважды, – только город и казармы. Что я должен увидеть?

– Реку. Твой друг Ворон, видимо, осознал ее значение.