Черный Отряд

Севернее она становилась скиснувшим убожеством, пусть даже имперские инженеры сделали все, чтобы дорога оставалась проходимой. Большая часть тракта была покрыта уложенными встык просмоленными досками. В местах, где снега бывали особенно высоки, виднелись каркасы снегозащитных экранов. – Размах впечатляет, – признал Одноглазый.

– Угу. – Предполагалось, что после триумфа Госпожи при Арче на Властелина можно наплевать. Не слишком ли много чести – поддерживать дорогу в таком состоянии?

Новая дорога проходила намного западнее прежней – Великая Скорбная река меняла русло и продолжала менять. В результате путь от Весла до Курганья стал на пятнадцать миль длиннее. Последние сорок пять миль дороги оставались недостроены, и там нам пришлось несладко.

Порой попадались торговцы – все едущие на юг. Они качали головами и говорили, что мы тратим время зря. Сказочные сокровища испарились. Дикари выбили всю пушную дичь.

С момента нашего отъезда из Весла Следопыт был не в себе, и я не мог понять отчего. Может быть, суеверие? Для форсбергского простонародья Курганье остается символом ужаса. Властелином матери пугают ребятишек, как букой. Четыреста лет его нет на свете, но печать не стерта до сих пор.

Последние сорок пять миль мы преодолевали неделю. Я начинал беспокоиться. Мы могли и не вернуться домой до зимы.

Мы только что выехали из леса на поляну вокруг курганов. Я остановил фургон.

– Тут все поменялось.

Из-за моей спины выползли Гоблин и Одноглазый.

– Тьфу! – Гоблин икнул – Точно.

Курганье казалось заброшенным. Просто болото, хотя самые высокие точки прежнего Курганья оставались заметны. Во время нашего последнего посещения орда имперцев неутомимо и непрестанно расчищала, чинила, осматривала все вокруг. Теперь здесь правила тишина. Она беспокоила меня еще больше, чем упадок Курганья. Неторопливый, неутихающий дождь моросит с темно-серого неба. Холод. И тишина.

Дорога тут тоже была завершена. Мы покатили вперед. До самого города – краска слезала с рассыпающихся домов – не встретили мы ни единой живой души.

– Стойте и назовитесь, – окликнул нас кто-то. Я остановил фургон.

– А ты где?"

"Необычайно активный пес Жабодав прохромал к одной из развалюх и принюхался. На дождь вышел бурчащий стражник.

– Тут.

– Ох, напугали вы меня. Фитиль я, из товарищества «Фитиль, Кузнец, Кузнец, Портной и сыновья». Торговцы мы.

– Да? И эти тоже?

– Кузнец и Портной – в фургоне. А это Следопыт. Он на нас работает. Мы из Роз. Прослышали, что дорога на север опять открыта.

– Теперь-то разобрались, что к чему? – Стражник фыркнул. Я выяснил, что в хорошем настроении он пребывал по случаю погоды. День, по тутошним меркам, выдался ясный.

– Как у вас тут дела делаются? – спросил я.