Черный Отряд

– Ехать ты сможешь, только осторожно, – сказал я, закончив перевязывать Роста. – Откуда ты все это узнал?

– От Трясуна. Мы с ним немного потрепались, прежде чем он попытался прирезать меня.

– Трясун? – воскликнул Одноглазый. – Какого дьявола?..

– Я не знаю, чего им Взятые про нас наговорили, но только парни кидались на нас как бешеные. Крови нашей жаждали – страсть! Молокососы. Ну, большинство из них и поплатились за свое усердие жизнью.

– Жизнью, говоришь?

– Принц как-его-там возмутился, что Взятые разгуливают по городу, как по своей вотчине. Завязалась серьезная потасовка, наши дрались под предводительством Хромого. Их смяли и перебили почти всех поголовно. Может, все сложилось бы иначе, если б ребятам дали отдохнуть.

Занятно. Мы переживали за них, так и не сумев почувствовать себя заклятыми врагами бывших товарищей. А я с горечью думал о Взятых, которые настропалили ребят против нас и обрекли их на гибель.

– Трясун говорил что-нибудь про Арчу?

– Ага. Там началась обычная кровавая бойня. От города почти ничего не осталось. Когда Госпожа покончила с черным замком, Отряд недосчитался шестисот человек, включая нас. Еще больше парней погибло во время последующих бунтов, когда она обчистила Катакомбы. Город просто взбесился, а наш знакомец Аргадон возглавил восстание. Запер ребят в Черепичнике. Ну, тут у Госпожи терпение лопнуло, и она стерла остатки города с лица земли.

Я покачал головой:

– Капитан верно угадал насчет Катакомб."

"– Отряд – вернее, то, что от него осталось, – взял под свое командование Странник, – сказал Гоблин. – Они собирались покинуть Арчу, как только закончат грабить Катакомбы. Город так сильно разрушен, что там просто нет смысла оставаться.

Я посмотрел на Шеда. Более унылой физиономии я в жизни не видал. Его терзали боль и невысказанные вопросы. Он хотел узнать о судьбе своих близких – и не мог заставить себя заговорить, опасаясь, как бы его не обвинили в гибели родного города.

– Это не твоя вина, дружище, – сказал я ему. – Герцог пригласил Госпожу еще до твоих похождений. Так что финал был неизбежен, и от тебя тут ничего не зависело.

– Но как люди вообще могут творить такое?

– Не глупи, Шед, – сказал Аза, бросив на приятеля странный взгляд. – А как ты мог творить то, что творил? Все из-за отчаяния. Люди, когда они в отчаянии, хуже диких зверей.

Одноглазый посмотрел на меня с таким видом, будто хотел сказать: «Видал, что деется?» Даже Аза порой способен мыслить.

– Рост! Трясун говорил что-нибудь про Ильмо?

Ильмо по-прежнему был моей самой большой печалью.

– Нет. Я не спрашивал. У нас было мало времени.

– Что делать будем? – осведомился Гоблин.

– Двинем на юг, как только Шиш с Маслом вернутся с лошадьми и провизией. – Я вздохнул. – Нелегко нам придется.