Черный Отряд

Мне не понравилось, что таглиосцы, уже дважды разбитые и не имеющие ни достаточной подготовки, ни причин, снова готовились к обороне. Но Тобо настаивал на том, что они занимаются именно этим, а он не склонен к фантазиям. Подобного рода.

Маловероятно, что таглиосцы окажутся хорошо вооружены. Почти все их солдаты побросали оружие еще во время первого бегства с поля боя.

Госпожа на секунду сжала мне руку:

– Ты еще веришь, что мы когда-нибудь увидим ее своими глазами?

– А ты уже начинаешь гадать, не стала ли она ближе или реальнее, чем Хатовар? В палатку ворвался Лозан Лебедь:

– Это правда? Мы снова поймали Душелова?

– Новости разлетаются быстро, – буркнул я. – Да. Это она. Я в этом уверен. Можешь присоединиться, когда я стану ее осматривать. Для верности.

Лозан был ближе к ней, чем когда-либо оказывался я, будучи в свое время ее целителем и хирургом. И ему будет легче заметить физические доказательства того, что это хитроумный трюк Душелова. Конечно, если он хоть что-то вспомнит через пять лет.

Но я не верил, что это трюк. С младшей сестричкой моей ненаглядной случилось нечто весьма нехорошее. И я понял это еще до начала внимательного осмотра.

Лебедь тоже осмотрел ее тело и хмыкнул. То, как Душелов с ним тогда обращалась, не наградило его приятными воспоминаниями. Но и особого зла или ненависти он на нее тоже не держал.

– Хорошенько помни то, что эта женщина с тобой сделала, Лозан Лебедь, – напомнила Дрема – И я не желаю увидеть повторение. А если я хоть что-то замечу, ты об этом сильно пожалеешь.

Лебедю захотелось вспылить и заявить, что эта ведьма никогда и никак не сможет снова запудрить ему мозги Но он промолчал. Ведь он – всего лишь плоть, и он понимал, что плоть не способна мыслить рационально рядом с женщиной, в жилах которой течет кровь семейства Душелова.

Воспоминания говорили сами за себя."

"– Тогда почему бы нам просто не убить ее? – спросил он. Сквозь его внешнее спокойствие пробивалась уязвленная гордость. – Прямо здесь. И сейчас. Пока у нас есть прекрасный шанс покончить с ней навсегда.

– Мы не можем ее убить, потому что не знаем, что с ней сделали Гоблин и Бубу, – рявкнул я, поскольку Госпоже почему-то не захотелось разочаровывать парня, чья страсть когда-то была направлена на нее. Не могло ведь у нее в таком возрасте проснуться сочувствие? Или дело в родственных узах? Ведь они с сестрой теперь друг для друга два самых старинных оставшихся в живых врага. – Душелов поможет нам не больше, чем это необходимо для нее, но все-таки поможет. Некоторое время.

Госпожа кивнула. Ее сестра безумна, но ее безумие прагматично.

Сестричка Душелов все никак не приходила в себя.

Я не стал этого говорить, но моя эмоциональная вспышка была отчасти весельем на поминках.