Черный Отряд

В конце концов впереди неясно проступил силуэт таинственной крепости в центре Равнины – нашей первой цели. Ветер начал дуть все сильнее и устойчивее. Некоторые жаловались на холод. Другие жаловались на сырость. Значительно меньшее число людей жаловались на скудное меню и уж совсем горстка на все сразу. Я тоже была не в восторге от происходящего.

Весь день я чувствовала себя одинокой, почти покинутой, несмотря на совершенно искренние усилия Лебедя, Сари и некоторых других. Только дядюшка Дой делал вид, что ничего не замечает; не мог простить мне того, что я отказалась стать его ученицей. Обычные для него эмоциональные махинации, с целью оказать на меня давление, надо думать. Несколько раз я как бы выпадала из реального времени и вынуждена была напоминать себе, что сейчас не следует этого делать. Те люди, которые ушли, больше не смогут сделать мне больно. Если я не позволю им этого. Реальность их существования зависит от меня. Они живы лишь в моей памяти…

Даже это – своего рода бессмертие.

Мы, ведна, верим в духов. И верим в то, что существует зло. Меня всегда удивляло, что гунни не признают ничего этого. Для них боль, вызванная уходом близкого человека, носит менее личностный и гораздо более фаталистический характер. Они воспринимают смерть как обязательную стадию жизни, которая отнюдь не заканчивается данной трансформацией.

Если вера гунни – в порядке своеобразной и не поддающейся нашему осмыслению шутки божества – более точно отражает реальную теологию, я, наверно, в прошлой жизни была очень, очень скверной девчонкой. Надеюсь, что хотя бы тогда я от души повеселилась… Прости меня, о Лорд Времени, Милосердный и Сострадательный. Я согрешила в сердце своем. Ты – Бог, и, значит, Не Можешь Не Простить.

78

Теперь ветер приносил снежинки и швырял крошечные льдинки, которые обжигали лицо и руки. Все это, конечно, пугало людей, но открытого недовольства не проявлял никто. Лозан Лебедь рысью бегал туда и обратно вдоль колонны, напоминая людям, чтобы они не отклонялись с пути, продолжая идти только вперед. Похоже, погода ему ничуть не мешала. Видимо, он находил ее бодрящей. И рассказывал всем, как это будет замечательно, когда самый настоящей снег покроет землю на высоту эдак четырех-пяти футов. Мир тогда выглядит чище, да, уж можете мне поверить! Снег… Он такой… Но, самое главное, он скрывает от вас реальный мир.

Время от времени его суета людям надоедала. Они кричали, чтобы он заткнулся, и обещали, что отблагодарят Одноглазого, Гоблина или даже Тобо – в общем, любого, кто сумеет забить Лебедю рот быстро схватывающимся строительным раствором.

– Тебе, похоже, весело? – спросила я его.

– О, да! Никто ни за что не ругает – отлично.