Черный Отряд

Ни одна из женщин не выказывала по отношению к ней – с учетом ее положения как княгини – какого-либо особого уважения. Гота ворчала и огрызалась на Радишу точно так же, как на любого из нас.

Пока Нарайян ел, я наблюдала за ним. Он использовал специальные палочки. Никогда не замечала их прежде. Меня одолело параноидальное желание вспомнить, прибегал ли Сингх когда-нибудь в прошлом к этим самым обычным деревянным палочкам. Дядюшка Дой, как и все нюень бао, пользовался ими. И утверждал, что они представляют собой смертоносное оружие.

Наверно, я сойду с ума, если Нарайян не исчезнет из моей жизни в самое ближайшее время.

Он улыбнулся, точно прочел мои мысли. Иногда мне кажется, что он чересчур доверяет моему слову, данному от имени Отряда.

– Покажи мне книгу, летописец.

Я оглянулась по сторонам.

– Дой?

Этот человек тут же возник в дверном проеме храма. Интересно, что он делал там, снаружи?

– Да?

– Господин Обманник хочет взглянуть на Книгу Мертвых.

– Как скажешь.

Он спустился по усыпанным листьями наружным ступеням, пошарил в одном из мешков и достал оттуда завернутый в промасленную кожу сверток, который мы выкопали на кладбище тенеземцев. С подчеркнутым поклоном протянул ее Обманнику, сделал шаг назад и остановился, скрестив руки. Я заметила, что он проделал все это не как всегда, а в некоей мистической манере. Бледный Жезл уже висел у него за спиной. Я вспомнила, что семья, принявшая Доя как своего, имела зуб против Нарайяна Сингха и культа Душил. Обманники убили То Тана, сына брата Сари Тай Дэя. Того самого Тай Дэя, который вместе с Плененными был похоронен, под Равниной Сияющего Камня.

Дядюшка Дой никаких обещаний Нарайяну Сингху не давал.

Хотелось бы мне знать, догадывался ли Сингх об этом. Наверно, скорее да, чем нет, хотя этот вопрос никогда не обсуждался в его присутствии.

Я также обратила внимание на то, что безо всякого плана или сигнала остальные наши подошли поближе, так что мы оказались окружены вооруженными людьми. Только Лебедь, похоже, смутно представлял в этой ситуации свою роль.

– Садись и поешь немного риса, – сказала я ему.

– Я ненавижу рис, Дрема.

– Скоро мы попадем туда, где еда будет более разнообразной. Надеюсь. У меня самой рис уже из ушей лезет.

Нарайян с благоговением развернул промасленную кожу, один за другим откладывая в сторону ее слои. Внутри обнаружилась большая, безобразная на вид книга. Она мало чем отличалась от тех томов, которые я в качестве Дораби Дей Банерая видела каждый день. Ничто не свидетельствовало о ее особой святости, о том, что она содержала священный текст самого мрачного культа в мире.

Нарайян открыл ее. Написанное внутри напоминало каракули, беспорядочные и небрежные. Дщерь Ночи начала писать ее, когда ей было четыре года.