Черный Отряд

Оно состояло в том, чтобы проникнуть в покои Протектора и украсть, уничтожить или еще каким-то образом вывести из строя волшебные ковры, которые она в свое время похитила у Ревуна. Если она лишится их, наша позиция в значительной степени упрочится. Он также должен был вербовать союзников – не говоря им, что речь идет о помощи Черному Отряду. Издревна укоренившиеся в сознании людей пугающие предрассудки все еще были очень сильны.

Все звучало великолепно, но я пришла к выводу, что это пустяки. Людей, движимых исключительно жаждой мести, в лучшем случае можно рассматривать как орудия с брачком. Если такой человек позволит своей одержимости разъесть душу, то окажется потерян для нас, не успев сделать ничего по-настоящему важного. А ведь Барунданди был не какой-нибудь рядовой служащий Дворца и в принципе мог помогать нам очень существенно и долго. Но… Ладно, к чему каркать. Посмотрим.

Зато плохие новости оказались плохими в полной мере.

Наша основная группа, которая сплавлялась по реке, уже прошла дельту и теперь спускалась по реке Нагир, то есть существенно обгоняла нас по времени, поскольку мы еще даже не начали свое путешествие к Вратам Теней.

Позапрошлой ночью у Одноглазого случился удар, в то время, когда он вместе со своим лучшим другом Гоблином потягивал крепкое пиво.

Смерть ему не угрожала – благодаря своевременному вмешательству Гоблина. Но его разбил частичный паралич, возникли серьезные проблемы с речью, как это нередко случается после удара. Последнее было в особенности плохо, поскольку затрудняло общение Одноглазого с Гоблином, когда тому требовалось посоветоваться с ним для разрешения очередной проблемы. Одноглазый тужился сказать или написать что-то, но не удавалось разобрать ни слова.

Ничего себе проблема, а? Она могла свести с ума заурядного летописца, которому все время приходилось сражаться с собственной природной тупостью.

Сколько ни старайся, подготовить себя ко всему невозможно. Неизбежное, нанося удар, всегда вызывает шок.

Как будто отвечая таким образом на какую-то очень удачную шутку, вороны, которые кружили над полем, разразились мрачным, издевательским смехом.

Был еще и целый ворох менее значительных новостей. Как только Мурген исчерпал их запас, я спросила:

Можешь связаться со Слинком, если он здесь, неподалеку? И вдолбить кое-что в его тупую башку?

Может быть.

Попытайся. Скажи ему…

Моя идея позабавила Мургена. И он тут же исчез, торопясь проникнуть в сны Слинка, без сомнения, столь же необычные, как мои. Вороны разлетелись, как будто поблизости не было больше ничего для них интересного.

Я оставалась в своем ночном кошмаре, надеясь, что подобные «путешествия» не войдут у меня в привычку, как это случилось с Госпожой и Мургеном.