Черный Отряд

Взрыв произошел столь неожиданно, что даже Госпожа – и та на миг отвлеклась.

И в этот краткий миг контратаковал Длиннотень.

Невидимый гигант в тысячу футов ростом принялся топтать и пинать тяжеленными сапогами солдат, закрепившихся на стене Вершины и спешивших им на подмогу. Это застало Госпожу врасплох, хотя она совладала с растерянностью почти мгновенно. Люди, удерживавшие гребень, стремительно рассредоточились, но многие были сброшены вниз и нашли свою погибель. Вслед за ними полетели веревочные лестницы.

Силою магии Госпожа сумела остановить топот, но вот восстановить лестницы, а стало быть и связь, было выше ее сил. Длиннотень сделал удачный ход.

Весь остаток дня Костоправ оставался на той же позиции и наблюдал за ходом осады. Я торчал рядом с ним. Ничего особенного так и не произошло.

Когда мы наконец отправились назад, Костоправ заметил:

– Возможно, что в конечном счете это окажется небесполезным.

– Да. Если, конечно, сумеем сохранить наших ребят. Тех, кто остался внутри.

– Мы приложим все усилия…

Он с бешеной скоростью прокручивал в голове события дня. Они разворачивались не в соответствии с разработанным им сценарием, и теперь Костоправ пытался найти в таком повороте дел положительную сторону.

Ему было не до всяких мелочей, вроде того, почему я еду на кляче Тай Дэя, а мой свояк и вовсе трусит пешком.

Что заставило меня вспомнить о необходимости проверить, как обстоят дела у Дремы. Погода установилась не та, какой ожидал я, война шла не так, как ожидал я, а стало быть, и у Дремы дела могли обернуться самым неожиданным образом.

Ветер усиливался, колючие льдинки предвещали бурю.

– Кажется, метель будет что надо.

– Жаль, что она не началась с утра пораньше. Глядишь, мы бы уже сидели внутри, в тепле.

– Надеюсь, сегодняшняя метель будет последней за эту зиму.

– Кстати, напомнил. Как у нас с семенами для посева?

47

Буря не прекращалась долго. Пару раз я едва не потерялся по пути от своей норы до фургона Одноглазого или логова Костоправа. Вьюга принесла такую стужу, что Копченого, чтобы он не замерз, пришлось перенести к Костоправу. Солдаты страдали от холода, хотя в большинстве своем по собственной дурости – из-за того, что не позаботились об укрытии. Пленники предупреждали, что здешние зимы холоднее, чем где бы то ни было.

И снова мне приходилось испытывать радость совместного проживания с матушкой Готой.

Тай Дэй настоял на том, что в такую погоду ее нельзя оставлять снаружи, да и сам я с возрастом становился мягче. И потому согласился. Она вела себя непривычно. Большую часть времени помалкивала и ни во что не встревала. Помогала Тай Дэю ковырять мерзлую землю и выносить ее прочь, чтобы расширить нашу землянку. И за все время, пока я писал, не проронила ни одного бранного слова.