Черный Отряд

Я рассказал ему про сон. И про те сны, которые видел раньше.

– Госпожа говорила мне, что ты можешь оказаться уязвимым. Хотя, не зная о Копченом, не понимала, каким образом.

– Уверен, во всем этом есть резон, – сказал я. – Мне кажется, я знаю, что она пытается сделать. Только вот никак не могу сообразить почему.

– Сдается мне, ты об этом и не думал.

– Что?

– На самом деле ты знаешь почему, но слишком ленив, чтобы уяснить это для себя.

– Дерьмо! – выругался я, но тут же умерил свой пыл. Ибо понял, что сейчас мне предстоит насладиться одним из его наставлений.

– Ты представляешь интерес, Мурген, поскольку являешься Знаменосцем. Последние несколько лет ты провел, вписывая новые материалы в Анналы – мои и Госпожи, так что знаешь их довольно хорошо. Уж кому-кому, а тебе следовало бы догадаться, что Знамя представляет собой нечто особое.

– Копье Страсти?

– Это название использовали Хозяева Теней. Значение его нам неизвестно. Возможно, ответ сокрыт в старых Анналах, тех, которые ты спрятал во дворце. Так или иначе, кое-кому хотелось бы наложить лапы на Знамя.

– Включая Кину?

– Ясное дело. Ты ведь изучал мифы о Кине, когда мы сидели в ловушке в Деджагоре. Разве там не подразумевается, что каждый штандарт любого из Свободных Отрядов Хатовара представлял собой фаллос демона или что-то в этом роде?

Это вызвало довольно скабрезный обмен мнениями насчет того, зачем именно этот хрен моржовый – наше Знамя – мог потребоваться Кине. Затем капитан сказал:

– Ты правильно сделал, что пришел ко мне. Зачастую мы предпочитаем держать такого рода вещи в себе и свыкаемся с ними – так мне думается. Слушай, поболтайся там. Но будь начеку. Завтра-послезавтра прибудет Одноглазый. Поговори с ним и сделай точно так, как он скажет. Уразумел?

– А с этим что делать?

– Выкинь из головы.

– Выкинуть? Понятно.

– По пути в свою берлогу взгляни на Кьяулун и спроси себя, – первый ли ты малый на свете, которому довелось потерять возлюбленную?

Да уж. Похоже, Старика раздражало мое упорное нежелание смириться с потерей.

– Ладно. Спокойной ночи.

Я пожелал того же и себе. Но ночка оказалась адской. Проваливаясь в сон, я немедленно попадал прямиком в долину смерти. Не раз оказывался я и в пещере старцев. Как только становилось по-настоящему худо, я просыпался: по большей части самостоятельно, но дважды с помощью Тай Дэя.

Бедолага. Нагляделся же он на меня за эти четыре года.

В конце концов Кина, по-видимому, озадаченная моей невосприимчивостью, оставила меня – напоминая о себе лишь ощущением раздражения и угрозы. И когда это кончилось, я уже не был вполне уверен в том, что не имел дело с каким-то чудовищным порождением собственного воображения.

Я заснул по-настоящему. Потом проснулся. Потом выбрался из своего логовища.