Черный Отряд

Но прежде чем барабаны начали свой мрачный распев, Костоправ выбросил белый флаг и выступил вперед. Мне пришлось тащиться за ним со Знаменем в руках. Эту проклятую хреновину следовало бы посадить на диету. Уж больно она тяжеленная, и с каждым разом все тяжелее.

Меня все это выбивало из колеи. Я находился здесь лишь по настоянию Костоправа, хотя предпочел бы соединиться с Копченым да выяснить, что теперь затевают Ревун, Длиннотень, Душелов и кто бы то ни был. Да и Радишу не мешало бы проверить, я к ней давненько не наведывался.

Хорошо еще, что некоторое время она будет оставаться в неведении относительно здешних событий.

Могаба удивил меня тем, что спустился нам навстречу. Весь в повязках, он тяжело припадал на ногу, и думаю, не будь его кожа черной, по всему телу можно было бы увидеть синяки и кровоподтеки. Один глаз заплыл и закрылся, зубы были сжаты от боли.

Однако эмоций он выказывал не больше, чем статуя из черного дерева.

– Вы ухитрились использовать все наши промашки, – признал он.

– Этот сучий потрох подрезал вам сухожилия, – устало заметил Костоправ. – Подумай, какая тебе нужда и дальше гробить людей.

– Исход этой битвы, может быть, и решен, но война продолжается. Она закончится не сейчас и не здесь.

В этом замечании был некий резон. Нам следовало продвигаться вперед без малейшего промедления: в противном случае возникала опасность разложения нашей разномастной армии.

Улыбка Костоправа была почти под стать жуткой броне Вдоводела, с которой он в последнее время почти не расставался.

– Я ведь не раз и не два пытался засадить тебя за изучение Анналов. И предупреждал, что ты пожалеешь, если не займешься этим вплотную.

Могаба тоже улыбнулся – так, словно знал на сей счет нечто любопытное.

– Это не Священное Писание.

– Что?

– Твои драгоценные Анналы, вот что. Они не святы. Это не более чем истории, отчасти составленные на основе преданий, отчасти же попросту враки. Примерно в равных долях.

Он хмуро взглянул на меня:

– Смотри, Знаменосец, если ты будешь черпать свою веру в прошлом, это тебе дорого обойдется.

Капитан снова улыбнулся – на сей раз мягко. Неужто эта битва будет выиграна с помощью улыбок?

Костоправ продемонстрировал весьма оригинальную тактику, но Могаба не уловил этого. Не сумел, потому как Анналов не читал. А не читал он их потому, что – чего никогда не признавал открыто – просто-напросто не умел читать. Там, откуда Могаба родом, грамотность не числилась среди воинских достоинств.

Сейчас, во всяком случае, не было сомнения в том, на чьей стороне моральное превосходство.

– Выходит, – промолвил Костоправ, – мне придется уложить еще немало твоих людей, прежде чем ты признаешь истину.

– Истина переменчива, и каждый толкует ее по-своему.