Черный Отряд

Впрочем, это совпало с тем редким случаем, когда у Одноглазого оказался наготове и второй залп.

Змеи исчезли, а из кустов, камней и деревьев, извергнувших отпрысков Гоблина, теперь повалили гигантские глянцевито-зеленые навозные жуки. Они набросились на гоблиновских эльфов и, перекатывая, словно комки навоза, принялись сбрасывать их с утеса.

Стоит ли говорить, что шум и суматоха притянули магнитом целую толпу зрителей. Ветераны, давно знакомые с этой бесконечной дуэлью, хохотали от души. Наше веселье передавалось и остальным, едва до них доходило, что перед ними не продукт бреда свихнувшегося волшебника.

Краснозадые призраки Гоблина принялись пускать корни, не желая, чтобы с ними обращались как с комками навоза. Вскоре они превратились в гигантские хищные растения со слюнявыми пастями, весьма уместные в качестве обитателей каких-нибудь привидевшихся в кошмарном сне джунглей. По всему склону захрустело и зачавкало – растительные челюсти перемалывали панцири жуков. Помните мерзопакостное ощущение, приправленное бегающими по спине мурашками, которое вы испытывали, давя крупного таракана? Теперь это чувство, только тысячекратно усиленное наглядной демонстрацией упомянутого процесса, разом охватило всех зрителей, заставляя их непроизвольно вздрагивать. На мгновение даже Одноглазый застыл на месте.

Я огляделся. Присоединившийся к зрителям Капитан наблюдал за схваткой с удовлетворенной улыбкой. Его улыбка была драгоценностью более редкой, чем яйцо птицы рух. Зато у его спутников, армейских офицеров и гвардейских капитанов, вид был совершенно ошарашенный.

Кто-то по-приятельски встал рядом со мной. Я скосил глаза и увидел, что стою плечом к плечу с Душеловом. Вернее, локтем к плечу – Взятый не отличался высоким ростом.

– Забавно, верно? – спросил он одним из тысячи своих голосов. Я нервно кивнул.

Одноглазый содрогнулся всем телом, вновь высоко подпрыгнул, завыл и шлепнулся на землю, дрыгая руками и ногами, словно эпилептик.

Уцелевшие жуки, шурша и пощелкивая, поползли навстречу друг другу и сбились в две копошащиеся кучи, откуда доносилось сердитое клацанье мандибул и сухое шуршание хитиновых панцирей. Из каждой кучи начали подниматься толстые канаты бурого дыма, которые гнулись и переплетались, пока не превратились в занавес, заслонивший копошащихся жуков. Потом дым сжался в упругие шары, начавшие подскакивать, всякий раз поднимаясь все выше. После очередного отскока они зависли, медленно дрейфуя на ветру, и выпустили отростки, вскоре превратившиеся в корявые пальцы.

Теперь перед нашими глазами висели в воздухе узловатые клешни Одноглазого, только увеличенные в сотню раз.