Черный Отряд

И – лишь черепки времени во тьме…

Эй, там! Добро пожаловать в город мертвых…

86

В помещении было полно стражников.

Что происходит? Мысли мои смешались. У меня снова был припадок?

Дым. Кровь. Настоящее. Жестокое настоящее, пышущее болью, словно дракон – огнем.

Только тут я заметил присутствие капитана. Он, покачивая головой, вышел из задней комнаты, с любопытством глядя на дядюшку Доя.

Ворвался Корди Мотер, и вид у него был – словно перед лицом наиужаснейшего ужаса за всю его долгую и безрадостную жизнь. Он направился прямо к Старику. Я разобрал лишь:

– …повсюду мертвые.

Ответа Костоправа я тоже не расслышал.

– …за тобой?

Костоправ пожал плечами.

– Ты просто прогнал последних…

Вбежавший гвардеец что-то шепнул Мотеру.

– Слушайте! – рявкнул тот. – Там еще остались живые! Всем соблюдать осторожность! – Они со Стариком подошли поближе. – Они заплутали в лабиринте. Чтобы всех разыскать, нужен Одноглазый.

– Ох-хо, когда же это кончится?

Судя по всему, капитан ужасно устал.

Дядюшка Дой объявил, ни к кому в особенности не обращаясь:

– Они только начинают расплачиваться.

Таглиосский его был великолепен, учитывая, что еще вчера он не знал на нем ни слова."

"Из задней комнаты, согнувшись, еле переставляя ноги, вышла матушка Гота. Она, по обычаю женщины нюень бао перед лицом катастрофы, сварила нам чаю. Наверняка то был худший день в ее жизни. Чай оказался хорошим.

Капитан снова испытующе взглянул на дядюшку Доя и опустился возле меня на колени.

– Что здесь случилось, Мурген?

– Толком не знаю. Начало пропустил. Я заколол одного. Вон того. От толчка упал на стол. Провалился вроде как в дыру во времени. Может быть. Проснулся – все горело.

Вокруг были разбросаны обуглившиеся страницы. Рука болела ужасно.

– Повсюду были мертвые. Что и как, я не видел. Очнулся лишь недавно.

Костоправ переглянулся с Мотером и правой рукой сделал жест, изображавший дядюшку Доя.

Корди Мотер на отличном нюень бао попросил дядюшку рассказать, как было дело.

Поистине, ночь тысячи сюрпризов!

– Эти Обманники были умелы, – сказал дядюшка Дой. – Напали без предупреждения. Я проснулся лишь на миг раньше, чем двое навалились на меня.

Он объяснил, как избежал смерти, сломав чей-то хребет и чью-то шею. Содеянное он описывал цинично и даже критически.

Не пощадил ни Тай Дэя, ни себя самого. Себя он винил в том, что, поддавшись гневу, пустился в погоню за бежавшими Обманниками, чье бегство оказалось диверсией. Тай Дэй, которого еще не успели и унести, заслужил критику тем, что поддался мимолетным колебаниям, стоившим ему сломанной руки.

– Дешево отделался, нечего сказать, – заметил Костоправ.

Дядюшка Дой кивнул, пропуская мимо ушей сарказм капитана. Он стоически платил за то, что позволил обмануть себя.