Черный Отряд

Я надеялся, что Тай Дэй с дядюшкой Доем воспользуются моментом и уберутся, забрав с собой Сари и То Тана.

– Отчего они остались?

– Не желают уходить. Говорят, они хотят подождать, пока Госпожа не восстановит свое могущество. Говорили, что их здесь кто-то поджидает.

– Не восстановит могущество?..

– Она уже восстановила, – заметил Нож.

– Хм-м-м… Так чего же они боятся, Мурген?

– Ученицы Меняющего Облик. Той, из Арчи. Она уже раз едва не поймала Одноглазого.

Отчего это я поверил нашему недомерку сейчас, если не поверил, когда он говорил мне об этом?

И тут перед глазами моими на миг появилось видение: Одноглазый мчится сквозь ночь, спасаясь от настигающей его клыкастой смерти… Видение было предельно четким, словно настоящее воспоминание.

– Я помню ее. Действительно задачка… Каштан Шед должен был позаботиться о ней, пока у него еще был шанс…

– Очевидно, она хочет рассчитаться с нами за Меняющего Облик. Возможно также, что она просто навечно осталась в облике форвалаки. Это, наверное, кого угодно разозлило бы. Но, если хочешь знать мое частное мнение, я считаю, что она – только повод. Им не хотелось двигаться с места, потому что иначе пришлось бы кое-что бросить.

– Что именно?

Я пожал плечами:

– Ты же знаешь Гоблина с Одноглазым. У них были месяцы на воровство и разные торговые махинации.

– Так. Теперь давай о Могабе.

Вот и до самого мрачного дошло…

Прежде чем я закончил рассказ, даже подлый Зиндху проникся презрением к нарам.

– Ну, я положу этому конец. Хочешь доставить письмо Могабе?

Я оглянулся. Нет, за моей спиной никого не было, стало быть, вопрос адресовался мне.

– Шутишь? Разве что подчиняясь приказу. И то не известно, подчинюсь ли. Могабе нужна моя голова. Не говоря уж о сердце и печенке на завтрак. Он же совсем с ума сошел. Может и тебя не постесняться.

– Ладно, пошлем кого-нибудь другого.

– Хорошая мысль.

– Я могу, – вызвался Лебедь.

И они тут же заспорили с Мотером. Очевидно, Лебедь хотел что-то доказать самому себе, а Корди был уверен, что не стоит утруждаться.

83

Мое положение в лагере резко изменилось. В одночасье я перестал числиться пленным и получил возможность делать все, что считал полезным для общего блага.

Вот разве что только в шатре было холодно. Все, что осталось мне на память о Сари и нюень бао, это нефритовый амулет, снятый Сари с руки Хонь Тэй, когда мы выносили детей из их квартала в ту кровавую ночь.

– Ну закончил? – раздраженно спросил Костоправ, найдя меня сидящим возле шатра и работающим над знаменем.

Я показал, что у меня вышло.

– Хорошо?

– Замечательно. Ты готов?

– Как никогда.

Я коснулся нефритового амулета:

– Значит, к ней у тебя отношение особое…

– Более чем.

– Мне нужно знать об этом народе все.

– Как-нибудь расскажу.