Черный Отряд

Ну, последнее не совсем верно: через меч перепрыгнуть они так и не удосужились…

Лебедь стасовал колоду.

– Снимешь?

Сниму. Всегда снимаю. Одноглазый приучил.

– Неужто ты вправду не чувствуешь? – спросил он. – Стоит ей мимо пройти, у меня в голове все плывет. А раз она теперь вдова…

– Не думаю.

– Что?

– Какая же она вдова, Костоправ-то жив.

– Ч-черт, и тут не везет… А хочешь, сложим сейчас колоду так, чтоб Корди поначалу решил, что выиграет, и разденем его?

Стоило мне покачать головой, он пожелал узнать, отчего я считаю, что Ворчун жив. Некоторое время я уклонялся от определенного ответа, и тут вернулся Мотер.

– Нож занят. Ищет позицию, с какой удобней рассматривать нашу колдунью. Лозан, ты небось снова колоду подмешал? Баловство это пустое; пересдай.

– Ну не история ли всей моей жизни? – проворчал я. – Глядите.

У меня на руках были два туза, две десятки и тройка. Автоматический выигрыш; такой расклад не бьется.

– И ведь совершенно честно…

– Неважно, – хихикнул Лебедь. – Все равно оно тебе ничего не стоило.

– Это точно. А чего бы вам, ребята, не навестить Деджагор? Я бы вам по кружечке пивка поставил. Одноглазый у нас варку наладил…

– Ха! Конкуренция?

Лебедь с Мотером, едва прибыв в Таглиос, занялись пивовареньем. Сейчас они это дело оставили. Одной из причин было то, что жрецы всех конфессий запретили пастве употребление спиртного.

– Это вряд ли. Проку от его пива – только доход в его карман.

– То же было и с тем, что мы варили, – сказал Мотер. – Папочка мой, пивовар, в гробу переворачивался всякий раз, как мы закупоривали новый бочонок.

– Однако ни капли даром не пропало, – возразил Лебедь. – Едва оно дозревало, мы снимали пену и все выливали в таглиосские глотки. Ты не шибко-то верь насчет папочки. Старик Мотер был податным чиновником и таким тупым, что даже мзды не брал.

– Заткнись и сдавай. – Мотер сгреб свои карты. – Домашнее-то он варил. А вот Лебедев старик вообще был угленосом.

– Зато симпатичным и всеми любимым. И я унаследовал его лучшие черты.

– Ты скорее в мамашу пошел. Если чего-нибудь со своей шевелюрой не сделаешь, тебя скоро кто-нибудь в гарем утащит.

С этой стороны я их раньше не видел. Однако слишком расслабляться в их компании не стоит – это не Отряд. Потому я молча сосредоточился на игре; пусть рассказывают, как жили, пока не осела на их башмаки пыль больших дорог, заставив пуститься по свету.

– А ты, Мурген? – спросил Лебедь, поняв, что выигрываю я куда чаще, чем проигрываю. – Сам-то ты откуда родом?

Я рассказал им, как рос на ферме. В жизни моей не бывало ничего интересного, пока я не решил, что не желаю крестьянствовать.