Черный Отряд

За ним, в карикатурной позе, стоял этот гад Нарайян Сингх с малышкой Костоправа, бренным телом Кины, Дщери Ночи, Той, Чье Рожденье Было Предсказано, предвестницы обманниковского Года Черепов, с исходом коего грядет пробуждение их богини. Сингх ни на миг не спускал глаз с этого ребенка.

Сингх был опасным орудием, однако Длиннотень нуждался в любом союзнике, своею волей присоединившемся к нему.

А против Черного Отряда пожелали пойти лишь очень немногие.

На башню поднялся человек, чернота кожи коего была почти незаметна из-за заливавшего безумного колдуна света. Был он высок, строен и гибок, словно пантера. Хоть то и был Могаба, самый опасный из генералов Хозяина Теней, я не почувствовал никакой ненависти – все чувства блекли во владениях Копченого.

Пожалуй, Длиннотень принял к себе Могабу не столько из-за его боевых качеств, сколько потому, что ему можно было доверять. Бежать Могабе было некуда. Разъезды Отряда патрулировали все дороги вокруг.

Никак не могу понять, отчего в Костоправе нет ненависти к Могабе. Черт возьми, он находит ему оправдания и даже жалеет о нем! Вражду с Ножом небось принимает куда как ближе к сердцу…

– Ревун принес вести, – сказал Могаба. – План штурма провалился.

– Знаю, – отрывисто бросил Длиннотень. – Но остались мои маленькие Тени. Помнится, я предупреждал, что с этим они справятся быстро. Как ты думаешь, что помогло этой женщине, Сенджак, вновь обрести могущество, тогда как, по самой сути вещей, она должна полагаться лишь на милосердие знающих ее Истинное Имя?

Я чувствовал, что он действительно желал знать, как Ревуну удается оставаться в живых после того, как к Госпоже, со всем ее злобным древним знанием, вернулось былое могущество. Длиннотень рассматривал весь мир сквозь линзу паранойи."

"Мне и самому это было интересно – насчет сил Госпожи. Костоправ полагал, что тут повлияло пересечение экватора. Но это выглядело не очень правдоподобно. Одноглазый с Гоблином не удосужились поломать над этим головы, а сама Госпожа просто отказывалась об этом говорить. У меня не имелось никаких догадок, что она об этом думает. Настаивать да расспрашивать никто не пытался – не стоит, если хочешь жить дружно с кем-либо вроде Госпожи. Если ей не понравишься, она вполне может устроить так, что жизни не рад будешь.

– Просто не знаю, – сказал Могаба. – Я не понимаю в таких вещах.

Могаба много чего не понимал, включая и все местные языки. С Длиннотенью он говорил на несколько улучшившемся, однако все еще ломаном таглиосском.

– Может, сменила она это самое имя?

А правда, возможно ли это?

Последнее замечание Могабы, судя по всему, было попыткой пошутить. Но Длиннотень обдумывал его, словно такое действительно могло быть.