Черный Отряд

Любви в нем почти не было даже для самого себя. Лишь на краткое время, чудовищным усилием воли, он мог подавить свою ненависть. Воля его была сильна – пока ему ничто не угрожало физически.

Тряпичный ком забулькал, заглушая крик.

Ближе всех к Ревуну на ковре сидел маленький, тощий, грязный человечек в замызганной набедренной повязке и неопрятном тюрбане. Он был напуган. Его звали Нарайяном Сингхом, живым святым культа Обманников, и жив он был лишь благодаря заступничеству Ревуна.

Длиннотень ни во что не ставил Сингха. И все же он мог быть полезным – полезным орудием. Его культ напрямую был связан со смертью.

Впрочем, Сингх также невысоко ценил нового союзника.

За Сингхом восседало дитя, маленькое и прелестное, хотя было оно еще грязнее, чем ямадар. Глаза его были черны и огромны, словно окна в саму преисподнюю. Глаза эти знали все зло прошлого, наслаждались злом настоящим и предвкушали зло будущего.

Глаза эти встревожили даже Длиннотень.

То были водовороты тьмы, вращающейся, затягивающей, гипнотизирующей…"

"Внезапная, острая боль в колене разлилась токами судороги по всему телу. Я застонал и встряхнул головой. Вонь переулка, проникнув в мое сознание, ударила в ноздри. Казалось, я ослеп – глаза после того ослепительного сияния не успели приспособиться к обычному свету. Руки, державшие за левое предплечье, потянули вверх, помогая встать на ноги. Взор мой начал проясняться.

Сухопарый оборачивается, глядит на меня… Остаточный страх удержался в памяти и вновь возник перед глазами, хотя образ уже успел померкнуть. Я попробовал вспомнить отчетливее, но боль в колене и бормотанье Тай Дэя помешали сосредоточиться.

– Со мной все хорошо, – сказал я. – Только колено болит.

Я поднялся, но, едва сделал шаг, колено чуть не сложилось пополам.

– Справлюсь, будь оно проклято!

Я оттолкнул его руки.

Теперь образ померк окончательно. Осталась лишь память о виденном.

Может, и прошлый раз было то же? Видения, так быстро исчезавшие из памяти, что я вовсе не помню о них? Связаны ли они как-либо с реальностью? Смутно помнились множество знакомых лиц…

Об этом нужно поговорить с Одноглазым и Гоблином. Они должны бы знать, что это такое и с чем его едят. Они, помнится, подрабатывали толкованием снов.

Едва мы вошли к Глашатаю, Тай Дэй бестолково затараторил. Кы Дам задумчиво оглядел меня, и, по мере того, как Тай Дэй говорил, выражение его лица становилось все более удивленным.

Когда мы вошли, старик вроде бы был один, но, пока Тай Дэй излагал события, а Глашатай предельно внимательно слушал, из темных углов – поглядеть на меня – повылезли прочие. Хонь Тэй и Кы Гота – первыми. Старуха устроилась подле мужа.

– Надеюсь, ты не станешь возражать, – сказал Кы Дам. – Иногда она способна слегка приподнять покров времени.