Черный Отряд

Темное облако раздирали вспышки молний – с такой яростью стихии им еще не приходилось сталкиваться.

Укрытая тенью Лестница Слёз материализовалась из темноты столь медленно, что я лишь через час понял: это именно перевал, а не повисшая над самым горизонтом полоса облаков. Когда равнина сменилась подъемом, звезды уже начали бледнеть, а небо на востоке посветлело.

Лестница Слёз представляет собой гряду диких зазубренных скал, буквально непреодолимых, за исключением единственного крутого перевала, из-за которого она и получила свое имя. Предгорье плавно поднимается, пока не упирается в высоченные обрывы из красного песчаника, тянущиеся в обе стороны на сотни миль. В лучах восходящего солнца они напоминают потрепанные временем бастионы крепости какого-то великана.

Колонна втянулась в перегороженный осыпью каньон и остановилась, пока для фургонов расчищали путь. Я взобрался на вершину обрыва и принялся наблюдать за бурей. Она двигалась в нашу сторону.

Успеем ли мы пройти, пока нас не догнал Твердец?

Осыпь была свежей и перекрыла всего четверть мили дороги. За ней начинался путь, по которому ходили караваны, пока война не прервала торговлю.

Я вновь посмотрел на бурю. Твердец выдерживал хороший темп. Полагаю, его гнала вперед злость. Он не намеревался отступать. Мы убили его шурина, а его двоюродная сестра была взята тоже не без нашей помощи…

Я уловил какое-то движение на западе. В сторону Твердеца двигалась целая гряда жуткого вида грозовых туч, рыча и переругиваясь между собой. Завертелась воронка смерча, отделилась от туч и поползла в сторону песчаной бури. Взятый решил не церемониться.

Но Твердец оказался упрямым и продолжал движение, несмотря ни на что.

– Эй, Костоправ! – крикнул кто-то. – Пошли."

"Я посмотрел вниз. Фургоны уже преодолели худший участок оползня. Пора идти.

Из плоского одеяла грозовых туч вылетел второй смерч. Мне стало почти жаль солдат Твердеца.

Вскоре после того, как я присоединился к колонне, земля содрогнулась. Утес, на котором я недавно стоял, дрогнул, застонал и обрушился на дорогу водопадом обломков. Еще один подарочек Твердецу.

До новых позиций мы добрались незадолго до заката. Наконец-то человеческая местность! Настоящие деревья. Журчащий ручей. Те, у кого еще оставались силы, начали окапываться или готовить еду, остальные рухнули там, где остановились. Капитан не стал на нас давить. В тот момент лучшим лекарством оказалась простая свобода выбора между отдыхом и делом.

Я заснул мертвым сном. На рассвете меня разбудил Одноглазый.

– Принимайся за работу, – сказал он. – Капитан хочет, чтобы ты развернул госпиталь. – Он скривился и стал похож на сушеный чернослив. – Кажется, к нам движется подмога из Чар.

Я застонал, выругался и встал.