Черный Отряд

Войдя зятем в клан Сари, я был посвящен в боевые искусства нюень бао. Даже если бы не пожелал – дядюшка Дой настаивал. Мне они не очень-то интересны, но – на что не пойдешь ради поддержания мира в семействе. И как упражнения неплохо.

– Каждая поза и движение, капитан, имеют названия.

Вот это я полагал слабым местом. Любой боец, замкнувшийся на своих методах, неизбежно становится легкой добычей того, кто не чурается новшеств.

С другой стороны, я видел, как в Деджагоре дядюшка Дой управлялся с настоящими врагами.

Я перешел на нюень бао:

– Дядюшка Дой, позволишь ли ты моему капитану познакомиться с Бледным Жезлом?

Они уже достаточно долго присматривались друг к другу.

А Бледный Жезл – это меч дядюшки Доя. Он называет его своею душой и обращается с ним лучше, чем с самой любимой женой.

Дядюшка оторвался от Тай Дэя, слегка поклонился и вышел. Через пару минут он вернулся с чудовищным мечом в три фута длиной. Бережно вытащив меч из ножен, дядюшка подал его Костоправу так, чтобы сталь не касалась потной либо жирной кожи.

Он желал убедить нас, что по-таглиосски не ведает ни слова. Тщетно. Я слышал, как он разговаривал, – и весьма бегло.

Костоправ знал кое-что об обычаях нюень бао. Он принял Бледный Жезл с подобающей осторожностью и почтительностью, словно бы ему была оказана большая честь.

Дядюшка Дой это проглотил и не поперхнулся.

Костоправ неловко примерился к двуручному эфесу. По-моему, нарочно. Дядя Дой тут же ринулся показывать верный хват, так же, как и со мной на каждой тренировке. Он – старикан подвижный; десятью годами старше Костоправа, а в движениях – легче меня. И отличается завидным терпением.

– Прекрасный баланс, – сказал капитан по-таглиосски, хотя я, узнав, что он овладел и толикой нюень бао, ничуть не удивлялся – языки ему всегда давались легко. – А вот сталь – не очень.

Лезвие меча было узким и тонким.

– Он говорит, этому мечу – четыреста лет, – пояснил я, – и он разрубает пластинчатый доспех. Ручаюсь, человека этот меч развалит за милую душу. Не раз видел его в деле.

– В продолжение осады, – предположил Костоправ, рассматривая клинок возле рукояти. – Да.

– Клеймо Динь Лук Дока…

Тут глаза дядюшки сузились, лицо, обыкновенно бесстрастное, отразило крайнее удивление, и он немедля востребовал свой возлюбленный меч назад. То, что Костоправу могут быть известны кузнецы-оружейники нюень бао, заметно встревожило его. Возможно, он менее туп, чем всякий обычный чужак…

Дядюшка Дой вырвал из головы прядку и без того редких волос и опустил их поперек клинка. Результат нетрудно было предугадать заранее.

– Вот так остригут человека, а он и не заметит, – комментировал Костоправ.

– Вполне, – ответил я. – Ты постричься не желаешь?

Сари принесла чай. Старик, хоть и не любил чая, принял чашку.