Черный Отряд

Около южного участка стены, где находились проломы, началось массовое столпотворение. Люди хлынули из города таким мощным потоком, остановить который серые были просто не в силах. Даже если бы попытались.

Куски искрошенного китом чудовища снова плюхнулись в котел. Сверху с тяжелым звоном упала крышка. Все. Конец.

И тут раздался вопль Ворона.

Он наконец нашел Серебряный Клин. А может быть, наоборот. Серебряный Клин нашел его.

Я посмотрел на Душечку. Та, в отчаянии, опять несколько раз ударила рукой по каменной кладке, в кровь разбив свой кулак.

Ворон схватился за проклятую железку голыми руками!

Он поднялся на ноги. А ведь одна из них была сломана! Он поднял над головой Серебряный Клин, показывая его нам. Я окликнул парня.

Он взглянул на меня. Я не узнал своего старого приятеля. В мгновение ока в нем произошла страшная перемена. Ворон расхохотался леденящим душу смехом."

"– Мой! – взревел он. И снова дико захохотал: – Он мой!

Его глаза были теперь глазами Властелина. Они горели безумием и жаждой власти. Как в тот день, в Курганье, когда Госпожа расправилась со своим мужем. Его глаза были глазами Хромого, готового наслаждаться агонией целого мира. Глазами любого из тех злодеев, кто тысячелетиями пестовал старые обиды и вдруг обнаружил, что в его власти поступить с этим миром, со всеми населяющими его существами как угодно, не страшась возмездия.

– Он мой! – И снова безумный, ликующий хохот.

Я посмотрел на Душечку, ища поддержки. Такого рвущего душу отчаяния мне еще не приходилось испытывать в своей жизни.

Она смахнула слезы, а потом сказала мне несколько слов на языке знаков. Всего одну фразу. Ее лицо было белее мела.

– Я не смогу, – ответил я, отчаянно мотнув головой.

– Мы должны! – Слезы опять заструились по ее щекам.

Она, как и я, не могла решиться на это сама. Но это было необходимо сделать, иначе весь ад, сквозь который мы прошли, все страдания и жертвы оказались бы напрасными.

Когда-то Ворон немного обучался искусству колдовства. Давным-давно и совсем немного. Но след тех времен остался в одном из уголков его души. Маленькое пятнышко, которого оказалось достаточно, чтобы зло, заключенное в Серебряном Клине, сумело там угнездиться.

– Сделай это! – приказала Душечка.

Будь она проклята! Ведь парень был моим лучшим и единственным другом. Будь проклят этот чертов менгир! Он в любой момент мог отдать приказ кому-нибудь с Равнины Страха, но медлил, выжидая. Чтобы мы никогда ни в чем не смогли обвинить его драгоценного Праотца-Дерево.

– Прикончи его! – сказал я говорящему камню. – Пока не поздно. Пока зло еще не полностью овладело его душой и телом.

Казалось, менгир никак не отреагировал.

Но там, внизу, один из кентавров поднял руку, метнул копье.