Черный Отряд

Молчун переводил для Душечки, которая не спускала глаз с близнецов. В общем-то, неудивительно, что они выжили, подумал я. Как-никак, а они – дети Ворона.

– Так что вам известно о ваших родителях?

Отвечать взялась девушка. Может быть, она считала, что ее брат слишком возбужден.

– Очень мало, – сказала она. И поведала нам историю, большую часть которой мне удалось раскопать самому, когда мы двигались на юг. Она хорошо знала, что за женщина была ее мать. – Мы делаем все, чтобы искупить ее вину. В прошлом году нам удалось выиграть дело в суде. По его решению часть собственности отца изъята у семьи матери и передана нам. Мы надеемся, что выиграем еще не одно такое дело.

Это было уже кое-что. Девушка не питала особого уважения к женщине, которая произвела ее на свет.

– А я совсем не помню мать, – вмешался парень. – Думаю, родив нас, она старалась иметь с нами как можно меньше дел. Женщин, которые нас нянчили, помню. А ее – нет. Скорее всего, она получила по заслугам.

– Тогда расскажи про отца, – попросил я.

– У меня остались только смутные воспоминания. Очень сдержанный человек, который редко бывал дома, но когда бывал, обязательно навещал нас. Скорее всего, из чувства долга и ради соблюдения приличий.

– Вы испытываете по отношению к нему какие-нибудь особые чувства?

– Почему мы должны что-то испытывать? – удивилась девушка. – Мы никогда не знали его по-настоящему. К тому же он умер пятнадцать лет тому назад.

Я повернулся к Душечке и знаками спросил ее:

– Разве есть смысл продолжать дальше?

– Есть, – ответила она. – Не ради них. Ради него.

– А ты ничего не хочешь добавить? – повернулся я к Ворону. Нет. Ничего такого он не хотел. По-моему, он раздумывал только о том, не пора ли ему снова слинять в кусты.

Но до конца было еще далеко. Душечка велела мне рассказать молодым людям, что их отец жив, что сообщники их матери вынудили его бежать, обрекли на жизнь в скитаниях. Потом она попросила бегло рассказать о годах, проведенных ею вместе с Вороном.

У них было достаточно времени, чтобы оправиться от первого испуга. Теперь они что-то заподозрили.

– Что тут, в конце концов, происходит? – требовательно спросил юноша. – К чему все эти вопросы про нашего старика? Он уже стал историей. Нам нет до него никакого дела. Если бы он вдруг объявился прямо сейчас и представился нам, я повторил бы ему то же самое. Он стал для нас чужим.

– Ты хочешь, чтобы я продолжал? – повернулся я к Душечке и тут же спросил на форсбергском у Ворона:

– Ты хочешь его на что-то спровоцировать?

Оба только отрицательно покачали головой. Значит, Ворон действительно собрался спрятаться в кусты. Тогда я сказал его детям:

– Ваш отец сыграл очень важную роль в жизни Белой Розы.