Черный Отряд

– Примерно так я всегда и думал, – сказали мои пальцы.

– Вороном восхищались многие. Он никогда ничего не боялся. Никто не мог его осадить. Те, кто становился ему поперек дороги, получали свое. Невзирая на возможные последствия. Никаких других чувств Ворон себе не позволял. Он был человеком одной идеи. Как же я могла сохранить душевную привязанность к человеку, подавившему в себе все человеческие эмоции? Как бы много он ни сделал для меня во всех других отношениях. Я уважаю его, я восхищаюсь им. Я почти готова перед ним преклоняться. Но это все. И этого он не может изменить, устраивая разные представления, как какой-нибудь мальчишка, раскачивающийся на ветке вниз головой, чтобы произвести впечатление на девочку.

Я невольно ухмыльнулся. Потому что знал наверняка, что Ворон вознамерился выкинуть что-нибудь как раз в этом духе.

Бедный простофиля. Ничего-то ему не светит. Но он был не из тех, кто мог бы смириться. Даже если б она бросила ему эти слова в открытую, прямо в лицо.

Мне очень хотелось незаметно подкинуть ей еще пару вопросов. Насчет Молчуна. Но было уже не до того. Воздушный кит начал снижаться, пока не завис над штабом серых. Он встал на якорь прямо над этим самым штабом, вцепившись щупальцами в деревья и скалы. Появление кита вызвало в лагере сильное замешательство.

Мне очень нравится это словечко: «замешательство». Я подцепил его у Боманца. Отличный способ, никого не обижая, сказать, что ребят внизу со страху пробрал понос.

Под радостные вопли вся гурьба сущностей с Равнины Страха набросилась на менгира со шрамом и скинула его вниз, чуть ли не прямо на колени командованию серых.

Старые вояки вконец растерялись. Я спрашивал себя, удивились бы эти парни сильнее, если б знали, что прямо над их головами находится сама Белая Роза. Собственной персоной. Все равно ничего бы не сделали. Не стали бы и пытаться. Даже полному идиоту не придет в голову связываться с четырьмя разозленными воздушными китами. Именно потому им надо проявить учтивость.

Раздался хлопок. Вернулся обратно менгир со шрамом. Он докладывал, Молчун переводил его слова Душечке. Мне ничего не удалось расслышать. Братья Крученые дали понять, чтобы я не высовывался. Я и не высовывался. Душечка разразилась целой речью на языке знаков. Похоже, менгир каким-то образом понял ее, потому что сразу исчез. Но через короткое время появился снова.

После четвертого раунда переговоров он остался наверху. Раз воздушный кит никуда не собирается, значит, до чего-то договорились, подумал я.

Мне захотелось обсудить все это с Вороном. Но он был в таком гнусном настроении, в каком я его еще никогда не видел. Он пригвоздил меня к позорному столбу, назвав подлым предателем, после чего обложил как мог.