Черный Отряд

Боманц выудил его из зарослей.

– Смотри-ка, совсем крошечный. Не мудрено, что они тебя не заметили, а?

Детеныш оказался размером с некрупную кошку. Вряд ли ему было больше месяца от роду.

Боманц осторожно пристроил его на левом плече. Детеныш почти сразу перестал сопротивляться. Казалось, он даже был доволен, что его одиночество кончилось.

Старый колдун возобновил свое путешествие.

Воздушный кит восстановил устойчивость насколько мог. Боманц осторожно пристроился поближе к краю. Он взглянул вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как падающая часть тела кита ударилась об землю.

Молчун и Душечка присоединились к старику. Их лица, как обычно, казались бесстрастными масками. Одна темная, другая – светлая. Молчун пристально смотрел на землю. Душечку, похоже, больше интересовала маленькая манта.

– Под нами две тысячи футов, – сказал Боманц. – Время еще есть. Падать будем долго. Нас должно беспокоить другое.

Этим другим были язычки пламени, окаймлявшие место, откуда оторвалась задняя часть кита. Любой из них в любую минуту мог добраться до следующего газового пузыря.

– Нам остается пробраться вперед так далеко, как мы сможем, и надеяться на лучшее, – добавил колдун, постаравшись вложить в голос как можно больше надежды. А ее-то он почти не испытывал.

Молчун кивнул.

Боманц огляделся. Монастырь, подожженный пожирателем огня, горел вовсю. Значит, его план сработал. Отчасти. Но, прислушавшись повнимательней, он почувствовал, как среди пожарища катается бурлящий клубок ярости и боли.

Хромой снова уцелел.

И его план сработал. Отчасти.

Глава 27

Я не верил своим глазам. Ворон сломался. Бедро мучило его куда сильнее, чем он хотел показать.

Как сдался, так перестал двигаться и не произнес ни единого слова с того момента, как его воля спасовала перед телом. Думаю, он стыдился самого себя.

Может, надеялся я, этот сукин сын наконец сообразит, что ему совсем не обязательно корчить из себя супермена. Я вовсе не собирался вычеркивать из своей жизни друга только потому, что ему вдруг оказались не чужды человеческие слабости.

Я был так же выжат, как он, но не мог позволить себе лечь умирать. Светопредставление около монастыря разгоралось все ярче. Отдельные языки пламени выплескивались в нашу сторону. Я слишком сильно нервничал, чтобы вырубиться, хотя от усталости ныли даже кончики моих ногтей. Еще одна вспышка. В небе расцвела огромная огненная роза. Какая-то здоровенная штука падала вниз, крутясь и разбрасывая во все стороны сгустки огня.

И тут я понял, что это такое.

– Ворон, – позвал я, – приподними-ка свою задницу да посмотри на эту маму.

Он проворчал что-то, но не обернулся.

– Это воздушный кит, понял? С Равнины Страха.