Закон трех отрицаний

Правда, ни одного полотна известного художника он с ходу назвать не смог бы, но фамилия была на слуху.

– Да, я дочь Станислава Риттера. А больше ни о чем вам эта фамилия не говорит?

– Нет, – честно признался он.

– Вы никогда не слышали об актрисе Зое Риттер?

– Нет, не приходилось. Это ваша мать?

– Да, моя мама была очень известной актрисой, но она перестала сниматься еще в конце шестидесятых. Вернее, ее перестали снимать.

– Почему?

– Она, видите ли, бросила отца и вышла замуж за простого автослесаря, когда уже была беременна от него. Мама была членом партии, а такие вещи тогда не прощали. Кроме того, после родов она сильно пополнела, перестала заниматься своей внешностью, и о ней быстро забыли. Сначала подвергли остракизму, а потом забыли. А значит, забыли и обо мне. Вот и все.

В голосе Волковой Зарубин не уловил ни горечи, ни сожаления. Просто рассказ, будто изложение кем-то написанного романа.

– Вам было обидно, наверное, что вас больше не приглашали сниматься? – с сочувствием проговорил он.

– Нет, – она долила чаю ему и себе, – я об этом вообще не думала. У меня никогда не было мыслей, что вот теперь, после первого фильма, я обязательно стану известной актрисой. У меня было свое хобби, и оно к кинематографу не имело никакого отношения.

– Какое?

– Испания.

– Испания? – переспросил Зарубин, делая новый глоток чая и в очередной раз сожалея, что не попросил чего-нибудь другого. – Почему Испания?"

"– У меня крестная – испанка из Барселоны. Это она придумала мне имя. И мне с детства казалось, что во мне или течет испанская кровь, или живет дух этой страны. Я с семи лет училась играть на гитаре, закончила музыкальную школу. Танцую фламенко и фанданго. Свободно говорю и читаю по-испански. Досконально знаю историю и культуру Испании. Вот это мне было действительно интересно. А кино – так, случайный эпизод из детства.

Ничего себе Анита Станиславовна! Потрясающая тетка! От такой любовника и впрямь фиг уведешь. Значит, в том детском фильме она сама играла на гитаре. А музыка-то была сложная, это Сергей отчетливо помнил. Не какое-то там дешевое бренчанье на трех струнах с четырьмя аккордами. С четырьмя аккордами он и сам умеет, поэтому смог оценить мастерство юной гитаристки. Вот бы послушать, как Волкова играет… И посмотреть, как она танцует…

– Интересно, а Халипова когда-нибудь видела, как вы танцуете?

– Странный вопрос. – Волкова смотрела строго, и Зарубин мысленно усмехнулся. Ну конечно, она не поняла его логики, поэтому сразу насторожилась. А логика-то проста как три копейки.

– И все-таки.

– Видела. И не один раз. Почему вы об этом спросили?

– Сейчас скажу. А на гитаре вы при ней играли?

– Играла. И на саксофоне тоже играла.