Закон трех отрицаний

На прощание сказал:

– И помни, Гена, если ты будешь умницей, то завтра окажешься в таком месте, в каком никогда не был и больше не будешь. Пятизвездочный отель, жратвы и выпивки навалом – и все бесплатно. Наделаешь глупостей – упустишь свой шанс, такая возможность больше не повторится. Грязным, мятым и пьяным я тебя туда не возьму. Поэтому ключи я забираю, а если вздумаешь из окна вылезать – костей не соберешь. Усвоил?"

"Похоже, Геннадий Аничков был не совсем безнадежен, потому что сказанное усвоил. Когда назавтра Селуянов явился, как и обещал, к пяти часам, молодой человек был при костюме с галстуком, выбрит и даже чем-то благоухал. Коля подозревал, что это были духи его тетушки, потому как вряд ли этот оболтус имел собственную туалетную воду.

– Молодец, – похвалил его Николай. – Слова выучил?

– Вроде…

– Давай проверим.

Прорепетировали несколько раз, получилось, по мнению Селуянова, очень даже неплохо.

– Ну, Гена, поехали благословясь. Ты куртку-то не надевай, она у тебя позорная, в такой в гостиницу не пустят, – остановил его Николай, когда Гена попытался напялить поверх костюма то, в чем он сидел в пивнушке.

– А как же? Холодно ведь, – растерялся Аничков.

– Ничего, потерпишь. В машине тепло.

Дорога до «Славянской» по московским вечерним пробкам заняла много времени, и на праздник, начало которого было объявлено на шесть вечера, Селуянов со своим спутником прибыли только к семи. Народу к этому времени набралось уже достаточно, чтобы можно было легко затеряться в толпе. Теперь нужно было отыскать Любовь Григорьевну Кабалкину и улучить удобный момент. Кабалкину Коля видел один раз, и то издалека, попросил Сережку Зарубина показать ему фигурантку. Серега привез Селуянова вечером к дому, где жили родители Кабалкиной, и они терпеливо ждали, сидя в машине, пока Любовь Григорьевна выйдет, держа за руки сыновей.

– А выпить когда можно? – Гена нетерпеливо дергал Селуянова за рукав.

– Уже можно, – разрешил Коля. – Только немного, мы еще дело не сделали. Вот сделаем – тогда можешь пить сколько хочешь.

– А жрачку можно брать?

Глаза парня горели огнем голода, возбуждения и любопытства.

– Бери, бери, только без свинства.

Минут через тридцать Коля увидел Кабалкину. Она выходила из зала в холл. Сыщик, схватив Аничкова за руку, дернул следом, но на пороге остановился: Кабалкина разговаривала с каким-то коренастым, внушительного вида хмурым мужиком. Нет, так не пойдет, для осуществления задуманного нужно, чтобы дамочка была совсем одна, ни с кем не разговаривала и ни на что не отвлекалась, иначе выстрел может оказаться холостым. Коле обязательно нужно было, чтобы она услышала то, что должна была услышать.

– Это мы ее, что ли, пасем? – с азартом новообращенного детектива прошептал Аничков.

– Ага, ее.