Закон трех отрицаний

"

"Надо ехать в мастерскую, открывать дверь своим ключом и смотреть, что там и как. Может быть, Ларка сдуру передознулась и теперь лежит там одна, без сознания, и некому ей помочь?

Эта мысль приходила ему в голову неоднократно в течение всего дня, и Риттер уже брался за пальто, собираясь ехать, но вспоминал отвратительную картину, которую увидел, когда неожиданно нагрянул в мастерскую вместе с Анитой, и снова вешал пальто в шкаф и возвращался в кабинет. Нет, не готов он столкнуться с этим еще раз. А ведь может быть и кое-что похуже, например, не одна партнерша, а несколько. Или свальный грех, разнузданная оргия. Зачем ему это видеть? Достаточно того, что он вполне допускает: это может быть. Он понимает, почему это происходит, и знает, кто в этом виноват. Не Ларка, а он сам. Он не сделал все возможное, чтобы ей помочь, а сама себе она, дурочка, может помочь только таким вот идиотским способом, подхлестывая воображение и испытывая на прочность эмоции.

Но вдруг с ней беда и она нуждается в помощи? Надо ехать, твердил себе Риттер, быстро проталкиваясь сквозь толпу гостей и машинально раскланиваясь со знакомыми. Надо ехать. Он подойдет к двери и послушает. Если там шум и веселье, значит, с женой все в относительном порядке, он тихонько развернется и уйдет. Если там тишина, он осторожно откроет дверь и войдет. Он только посмотрит. Он не станет устраивать сцены, не будет никого выгонять, не начнет орать и махать руками. Ему только нужно убедиться, что Лара не нуждается в помощи, что она жива. Он даже постарается, чтобы его никто не заметил. Он только убедится, успокоится и тут же уйдет.

А если ее нет в мастерской? Что тогда делать?

По длинному коридору, мимо ресторанов и бутиков, Риттер шагал в гардероб, продолжая автоматически отвечать на приветствия и пожимать руки. Впереди мелькнул знакомый костюм. Любаша?

Он догнал ее уже в гардеробе, когда Люба судорожно просовывала руки в рукава длинного плаща.

– Ты уходишь? – удивился он.

– Ты тоже, – сквозь зубы ответила она, не глядя на него.

– У меня срочные дела, – зачем-то начал оправдываться он. – И потом, я все-таки гость, это не мой праздник. А ты работаешь в «Планете»…

– Я работаю матерью, и у меня маленькие дети.

Люба выглядела не то встревоженной, не то сердитой – Риттер не разобрал. Но ему и не хотелось сейчас вникать, у него свои проблемы, с ними бы разобраться, а Любашино настроение само как-нибудь наладится.

К выходу они шли вместе. И не сказали друг другу ни слова, пока не оказались на крыльце гостиницы. Риттер позвонил водителю и велел подъезжать к входу.

– Где твоя машина?

– Вон там, – Люба показала куда-то в сторону. – Счастливо тебе. Передавай привет Нине Максимовне и Ларисе.

– Спасибо, передам.