Закон трех отрицаний

На фоне светлого осеннего неба ее силуэт с точеными плечами и гладкой прической казался Антону изящной фигуркой из полированного дерева. Теперь она стояла к нему спиной и говорила, не оборачиваясь:

– Милый ты мой, это обо мне будут говорить, а не о тебе. Обо мне скажут, что я до такой степени превратилась для тебя в мамку-няньку, что покрываю и оплачиваю твои постельные грешки. Что я до такой степени вцепилась в тебя, что готова все тебе прощать, вплоть до измен. Что я готова быть униженной, обманутой и обобранной, только бы ты меня не бросил. Ты думаешь, мне это приятно? А о тебе скажут всего лишь, что ты молодец, ловко устроился и полностью прибрал меня к рукам. Можешь рассматривать это как тонкий комплимент, который льстит твоему самолюбию.

– Что-то мне не льстит, – буркнул Кричевец. – Неужели нельзя было ничего придумать, чтобы не рассказывать всего этого?

– Нельзя, милый.

Она повернулась, и на лице у нее было выражение спокойного терпения. Этот разговор Антон затевал уже в сотый раз, и у нее хватало сил не раздражаться и не срываться, снова и снова объясняя ему логику своих и его поступков."

"– Нельзя, – повторила Анита. – Совершенно очевидно, что милиция подозревает нас с тобой в связях с Дроновым. И совершенно очевидно, что никаких связей с ним у нас с тобой не было и нет. Они прицепились к тому, что мы почему-то не пошли к Косте на юбилей, и думали, что мы в это время встречались с Юлькиным любовником и жаловались на ее сексуальные аппетиты. И что мы с тобой должны были делать? Покорно, как агнцы, которых ведут на заклание, соглашаться с этим? Да, мы не были у Кости, но и с Дроновым мы не встречались. Если бы мы знали, что все так обернется, что Юлька… погибнет и нас с тобой станут подозревать только потому, что мы не пришли к Островскому на юбилей, я бы весь вечер понедельника провела на людях, чтобы они могли каждую минуту мою подтвердить. Но я же, как верная подруга, отвезла тебя утром в аэропорт, а после работы сидела дома, вот в этом самом кресле, как привязанная, ждала сообщений от тебя. От телефона не отходила. Если бы у меня был мобильный телефон, я могла бы спокойно ждать твоего звонка где угодно, в любом месте, где меня могут видеть. Но мобильника у меня нет. Если бы мы знали, что все так обернется, мы бы отменили запланированную встречу с Костей во вторник, сходили бы к нему на юбилей, а в Турцию ты полетел бы во вторник или в среду. Сейчас не сезон, с билетами проблем нет. Но ведь девочка позвонила тебе в воскресенье поздно вечером, рыдала, билась в истерике, говорила о самоубийстве.