Игра в отрезанный палец

Вспомнились Войчек и Рефат и, конечно, полученные от Войчека фотографии. Господь с ним, с Броницким-младшим, думал Виктор. В Киеве все выяснится. Уже часа через три ему Георгий все по телефону расскажет. А сам он еще подумает — рассказывать ли Георгию обо всем, что стало ему известно. Ощущение, пускай и временное, собственной значимости, которое подарили ему лежавшие во внутреннем кармане пиджака фотографии, заставило улыбнуться снисходительно, думая о «мобильном» Георгии, которому всегда было известно намного больше, чем Виктору. Всегда, но, кажется, не теперь.

* * *Утром Сергей посмотрел затуманенным взглядом в окно и, увидев солнечный свет, обрадовался. Но улыбка на его помятом, бледном лице выглядела довольно болезненной. Ничего не говоря Нику, он оделся, подхватил черепаху и вышел во двор. Ник и сам подошел к окну на своей половине. Проследил, как Сахно вышел из парадного и присел на скамеечке, опустив Нину себе под ноги.

«Опять убежит», — с иронией подумал Ник и отошел к плите.

Осеннее солнце, казалось, дарило последнее тепло, пробиравшееся даже внутрь этой маленькой квартиры. Ник распахнул окно настежь. Вспомнил, что еще не умывался.

Сварил себе кофе и снова подошел к окну. Сергей все еще сидел на скамейке, опустив голову вниз, видимо глядя на свою черепаху, гревшуюся на солнышке у его ног.

Прошло еще полчаса. Ник успел побриться и позавтракать после первого утреннего кофе. День обещал быть спокойным и солнечным, но внезапно вернувшийся с улицы напарник нарушил настрой Ника на спокойствие.

Сергей опустил черепаху на пол, подлил ей в блюдце молока, потом повернулся к Нику.

— Слышишь, одолжи пару сотен! — попросил он, но голос его звучал не в пример вчерашнему твердо.

— А ты что, отдашь? — усмехнулся Ник.

— Отдам, — пообещал Сергей.

Ник видел, что Сахно полностью пришел в себя, пока сидел на солнышке. И лицу его вернулся нормальный цвет, бледность и помятость исчезли. Портить себе настроение Ник не хотел.

— Ты же опять все потратишь!

— А для чего еще бабки существуют? Для того, чтобы их в банке хранить? Да я отдам, завтра же!

Ник первый раз слышал, чтобы Сергей так твердо что-то обещал. В конце концов если не отдаст — а где ему их взять, чтобы отдать? — то в следующий раз можно будет с ним разговаривать по-другому и короче.

Получив две сотни, Сахно даже не сказал «спасибо». Молча сунул их в карман джинсовой куртки, подошел к умывальнику, набрал чашку воды из-под крана, выпил.

Потом взял кожаный чемодан и вышел.

Ник стоял оторопевший.

— Эй, — подскочил он к двери. Открыл, выглянул на лестничную площадку. — Зачем тебе чемодан?

— Не кричи! — донесся до него спокойный громкий голос Сергея. — Вечером приеду.

Проехал под домом и скрылся за поворотом улочки их похоронный лимузин с разбитой фарой.