Игра в отрезанный палец

У двух молодых женщин он и спросил о нужном колледже, и они быстро объяснили ему, как туда пройти, а потом даже предложили свою помощь. Ведь колледж был недалеко, а у них имелось достаточно свободного времени. Обе были аспирантки в Кембриджском университете.

Одна — химик, вторая — биолог. Виктор даже не спросил, как их звали.

Проведя его в колледж, они нашли «стафф-рум» — учительскую, где и подождали перерыва между занятиями. Дежурный по учительской — молодой парень в легком свитерке с какой-то эмблемой на груди — налил им из стоявшего там титана кофе и предложил печенья.

После раздавшегося звонка в учительскую стали заходить преподаватели.

Парень, которому женщины объяснили, кого ищет Виктор, подвел к нему коротко постриженного высокого мужчину в круглых очках. Этот мужчина, оказавшийся профессором, и объяснил, что вчера за Броницким-младшим приехала машина из посольства и забрала его прямо с занятий. Что-то случилось с его матерью, и он срочно вылетел в Киев. Больше профессор ничего сказать не мог.

Поблагодарив добровольных помощниц, Виктор вернулся на вокзал и поехал обратно в Лондон. Из своего номера позвонил Вике в посольство, попросил о встрече. Украинское посольство оказалось рядом, тут же, в районе Кенсингтон.

Вика встретила его на улице возле старой почерневшей церкви, мимо которой он ходил на заседания конференции. Прошлись двумя узкими улочками, перешли еще одну авеню и снова углубились в район невысоких трех-четырехэтажных домов и маленьких магазинчиков. Спустились по лестнице в подвальчик. Это был визовый отдел посольства. Она кивнула пожилой женщине, сидевшей за приемным окошком. Та открыла двери.

На втором этаже Вика предложила Виктору зайти в свой кабинет. Там он и рассказал о своей поездке и спросил, что случилось с матерью Броницкого и когда вылетел в Киев сын.

Вика вполне искренне пожала плечами, сказала, что первый раз слышит фамилию Броницких и вообще ничего об этом не знает. Попросила подождать, а сама на минутку вышла.

Виктор сидел в ее маленьком кабинете минут пять. Успел осмотреться и даже заметил трещинку на стекле единственного окна в этой комнате. Кабинетик был бедноват, ни компьютера, ни современного телефона. На стенке — портрет Шевченко и большой рекламный календарь какой-то западной рок-группы.

Вика вернулась вместе с невысоким плотным мужчиной лет пятидесяти.

Недоглаженный черный костюм сидел на нем как-то неуклюже, верхняя пуговица белой рубашки была расстегнута, а узел темно-зеленого галстука ослаблен, словно этот человек страдал от астмы и ему постоянно не хватало воздуха.

— Никто у нас ничего не знает об этом Броницком, — сказала Вика. — Расскажите, пожалуйста, еще раз нашему сотруднику о том, что вам сказали в колледже.