Не отрекаются, любя...

Он был маминым напарником, не моим, во всех её опасных авантюрах. Но кроме этого у него были свои дела. А я была такая дура. Вместо того, чтобы его отпустить, увязалась за ним. Если бы я этого не сделала, то ничего бы не случилось. Ему не пришлось бы меня спасать. Я бы не обгорела. Он не получил бы две пули в грудь.

— Если бы мы заранее знали, что случится, мы бы многого в жизни не делали, Файлин. И ещё больше бы теряли. Поэтому хорошо, что мы не знаем.

— Может и так, — вздохнула та.

Вера подвинула рабочий стул-треногу и села напротив девушки.

— Что с вами произошло?

Файлин молчала, словно думая, рассказывать ей или нет, а, может, просто собиралась с силами. Но как бы то ни было, спустя какое-то время, она сказала:"

"— Он ушёл. И в этот раз навсегда. Попрощался, вызвал такси. Но я не могла смириться, что всё вот так закончится. Поругалась с мамой. Крикнула ей, что она всегда всё портит. Хлопнула дверью. И поехала за ним. Купила билет. Села в тот же самолёт. Он увидел меня, когда самолёт уже поднялся в воздух и… не обрадовался. А когда прилетели в Испанию, меня прогнал. Купил мне билет на обратный рейс. Но я психанула, да и к маме, которая сказала, что так и будет: он не мой и никогда не будет моим, зря я за ним бегу, возвращаться было стыдно. Я решила лететь к отцу.

— Куда? В Африку?!

— Да, до Мбандаки, где жил отец, из Испании через Гибралтар было рукой подать. Я села на самолёт до Киншасы, это столица Конго, и там хотела пересесть на местные авиалинии.  Но, когда прилетела, оказалось в Мбандаке идёт война, самолёты не летают, дороги перекрыты. Податься мне было некуда, денег на обратную дорогу уже не хватало. Нашла дешёвую ночлежку и там мне сказали, что на границе с Танзанией в деревне Кабанга есть приют, для таких как я.

— Для альбиносов? — уточнила Вера.

— Я решила, что могу быть там полезна, работать и в то же время буду в безопасности, — кивнула Файлин. — В Танзании альбиносов считают проклятыми, их убивают или приносят в жертву, веря, что наше тело несёт магическую силу. А ещё продают за большие деньги колдунам. Там родиться альбиносом страшно, но при этом рождаемость альбиносов в несколько раз выше, чем во всём мире. Поэтому правительство строит такие деревни-убежища. Туда приходят и дети, и взрослые, и женщины с новорождёнными детьми, потому что обычно жену изгоняют из племени, если она родила альбиноса. А в приюте есть врачи, еда, вода, место где спать и главное, защита. Про социальный центр в Кабанге я слышала, но меня отправили не в офис «Пандоры», испанской благотворительной организации, что финансирует эти проекты. Они могли бы меня переправить в деревню из Киншасы. Меня сдали охотникам.

— О, нет! — ужаснулась Вера.

— О, да, — пожала плечами Файлин.