Погружение в отражение

Понятно, что вы хотите помочь этим несчастным женщинам, но я действительно не знаю.

– А вы не хотите пригласить другого адвоката?

– Зачем это еще?

– Ну хотя бы потому, что я вам не верю и пекусь больше о посторонних людях, чем о вас.

– Ну так это нормально, не переживайте.

– Кроме того, у меня к вам личная неприязнь.

– Не понял? Ну то есть, конечно, если вы думаете, что я убийца, трудно ожидать, чтоб вы меня любили, но мне казалось, что для адвокатов это дело привычное.

– К вам, как к комсомольскому работнику, – буркнула Вера Ивановна, – из-за таких, как вы, у меня дочь не может выйти замуж за парня из Норвегии.

– Да, печально, – усмехнулся Еремеев, – ручка есть у вас? Пишите номер.

– То есть?

– Пишите-пишите, – он продиктовал цифры, – сегодня же вечером позвоните и передайте привет от Лехи-борщевоза.

– А кому?

– Сане. Объясните ему, в чем дело, и все будет в порядке.

– Да кто он такой, этот ваш Саня?

– Человек, который поможет вашей дочке выйти замуж без проблем.

– Алексей Ильич, но я ничего не могу вам гарантировать.

– Я знаю.

– Я не верю, что вы невиновны.

– Никто не верит.

– И я даже не стану в полную силу бороться за смягчение вам наказания, если вы не выдадите тела.

Еремеев пожал плечами:

– Я уже говорил, что никаких чудес от вас не жду. Ну попал, что делать. Так сложилось. А мог бы раком заболеть, и на мой взгляд, пуля в затылок лучше, чем сгнить заживо.

– Так зачем…

– Вы мне не можете помочь, а я вам могу. Вот и все.

Вера Ивановна записала номер, а заодно странное слово «борщевоз», которое боялась забыть.

Странно, если у Еремеева есть такой всемогущий приятель, почему он не попросит его позаботиться о себе? В его положении надо хвататься за любую соломинку.

Оставив подзащитного на попечение конвойных, Вера Ивановна вышла в туалет и только там, поглядевшись в зеркало, обнаружила, что шейный платок пропал. Наверное, соскользнул, когда женщина хватала ее за грудки в коридоре.

Вера Ивановна вернулась к дверям зала суда и осмотрелась. Вот он, платок, под батареей, лежит себе. Совсем она докатилась, никто на ее шмотки не зарится. Вздохнув, она нагнулась поднять свою тряпочку, и тут пронзила догадка. Она поняла, какая мысль сегодня утром запуталась в ее извилинах и не дала подумать себя.

Появилась та самая крошечка, микроскопическая несостыковочка, не горошина даже, а песчинка, необходимая, чтобы начать сомневаться – а вдруг судят невиновного?

Труп юноши, с которого началось это дело, был найден неизвестным грибником. Чтобы пометить место, грибник повязал на ветку кашне из искусственного шелка, а сам дожидаться милицию не стал.