Погружение в отражение

Но кроме равных с вами прав у судьи есть еще обязанности, например, соблюдать социалистическую законность, потому что в нынешнее время, вы уж меня простите, но одного революционного правосознания маловато. Я обязана проследить, чтобы вы получили всю информацию, необходимую для того, чтобы принять верное решение.

– И на мой взгляд, вы великолепно справились с этой задачей. Лично у меня не осталось ни малейших сомнений в виновности Еремеева, так к чему тянуть, впустую тратить народные деньги? И уж совсем непонятно, зачем отвлекать специалиста от выполнения его прямых задач? Подумайте, скольким людям мог бы оказать помощь видный офтальмолог, а вместо этого вынужден будет тратить день на то, чтобы сообщить нам ничего не значащую и ничего не меняющую информацию. Тут, дорогая Ирина Андреевна, и до разбазаривания народных средств недалеко!

Он погрозил пальцем, глядя на нее с фирменной ленинской хитринкой – отработанный взгляд опытных аппаратчиков.

– Владлен Трофимович, советское правосудие не бывает ни быстрым, ни дешевым.

– Это слова, дорогая Ирина Андреевна, просто красивые слова…

«Тебе ли не знать», – мысленно огрызнулась Ирина.

Выйдя на улицу, Ирина сразу увидела «Волгу» Лестовского, ожидающую хозяина почти у самого крыльца. Хорошо бы сейчас сесть в теплый и удобный салон, вытянуть ноги, закрыть глаза и дремать, пока ее доставят сначала к садику, а потом к родной парадной. Владлен Трофимович, кажется, настроен серьезно, и на руке у него нет обручального кольца. Разведен? Что ж, он не государственный деятель, а всего лишь журналист, им можно быть чуть-чуть аморальными. Развод на карьеру не влияет, а, наоборот, только усиливает образ творческого человека. Главное, что он певец государственной идеологии, пишет прокоммунистические очерки и статьи и может считаться вполне подходящим спутником жизни для депутата Верховного Совета.

А что? Ирина хихикнула. Она его не уважает, так что легко обеспечит ему все то, за что Владлен Трофимович так рьяно ратует в своем литературном творчестве. И восхищение, и восторг, и даже никогда не спросит «Где ты шлялся?», потому что ей будет на это абсолютно наплевать. Идеальный брак.

Лестовский призывно распахнул перед ней дверь со стороны пассажира, она полюбовалась малиновой кожей сиденья, покачала головой и пошла в другую сторону.

Для женщины-депутата у нее отличная биография: мечтала создать семью, но муж оказался козел, осталась одна с ребенком и всего добилась сама. Бабы ее полюбят, пойдут к ней со своими тревогами и горестями и простят ей кусочек личного счастья в виде слизняка Лестовского, который в своей подлости прекрасен. Он даже не понимает, что в стремлении услужить вышестоящим обрекает человека на смерть.