Отравленные джунгли

 – Я просто запаниковал! Хотел спасти Мечехвоста! Не думал, что огонь разойдётся так быстро!

– А надо было подумать! Ты только недавно видел, как сгорела оранжерея Осы!

Листокрыл бы рявкнул в ответ. Драконы из её племени становились на дыбы, оправдывались, спорили, бушевали бы в ответ, выискивая неправоту в её словах. Обычно споры в деревне заканчивались дракой или начинались с неё, и уж точно все драли глотки, доказывая собственную истину.

А шелкопряд лишь кивнул, протёр слезящиеся глаза и вновь извинился:

– Росянка, ты права. Мне правда очень, очень жаль.

И как после такого продолжать ругаться? Огненный шар гнева вдруг отступил и начал превращаться в нечто бестолковое и ненужное, наподобие чувства вины, или жалости, или чего-то ещё в таком духе. Она нахмурилась, глядя на ловушку, которая начала трескаться от усилий дракончика.

– Похоже, не так-то просто управлять огнешёлком? – пропыхтела Сверчок, пытаясь удержать дымящееся растение.

– Ага, – признал Синь. – Я действительно поступил глупее не придумаешь.

– Мы поможем тебе с тренировками, – предложила Росянка, гадая, способны ли они на самом деле помочь. Листокрылов, которые что-то могли помнить про огнешёлк, давно не осталось в живых. – Но пообещай, что с этого момента будешь применять огонь, только если я скажу!

– Обещаю, – закивал Синь. – Честно! А ты можешь помочь мне вытащить Мечехвоста? Ему, должно быть, очень страшно.

– Мне ни капли не страшно! – прорычал, отплевываясь, Мечехвост в открывшуюся щель. – Пусть этот цветочек боится! Я его разрежу изнутри на лоскуты! Я ему устрою язву на всё брюхо! Оно серьёзно пожалеет, что пыталось сожрать меня!

– Ты заслужил! – рявкнула Росянка.

Какое облегчение – орать на того, кто виноват, и чувствовать себя правой. Она подцепила когтями верхнюю челюсть ловушки и показала Синю, как сделать то же самое с нижней.

– Ты буквально сам полез ему в пасть!

– Я не… Это было… Оно… я просто понюхать хотел!

Росянка взмахнула крыльями, отталкиваясь изо всех сил.

– Этот запах и должен притягивать драконов, – признала она, – но только самых безмозглых! Которые постоянно подвергают всех опасности! Я сказала, что ты напрашиваешься, чтобы тебя съели, и угадай, что случилось! Тебя съели!

С громким рвущимся звуком челюсти наконец разлепились. Мечехвост протиснулся наружу и кое-как вскарабкался на ветку, непрерывно кашляя и жмурясь. Остальные отпустили ловушку, и та рухнула вниз в подлесок, оставив торчать почерневший стебель.

Росянка ощущала голод оставшихся ловушек. Как только дым развеялся, они вновь осмелели и продолжили неторопливо подбираться ближе. Она подпихнула Сверчок и Шмель обратно на дерево, Синь вскарабкался следом.