Отрада

Верея частенько уходила в соседнюю общину, и Отрада управлялась со всем одна. Не захотев лишаться ее помощи, знахарка не побоялась и у старосты потребовать, чтобы девка с ней осталась.

Знахарке никто был не указ. Вот и Зорян Нежданович не решился ей перечить, хоть и скрипел зубами.

В ту ночь Отрада спала беспокойно и проснулась задолго до того, как встало солнце, в предрассветных сумерках. Она совсем не удивилась, когда нашла сидящей за столом также не спавшую Верею. Знахарка выглядела много старше своих лет, хотя еще вчера совсем не была похожа на старуху.

Отрада пригладила волосы и, поплотнее закутавшись в платок, подошла и села на лавку рядом с ней.

— Белояр забегал. Сказал, ночью не нашли, нынче еще пойдут, — Верея посмотрела на нее уставшими глазами, под которыми залегли темные синяки от бессонной ночи. — Мужи сенокос оставили и лес хотят проредить, от общины и до реки.

Ох, не придется это по нраву старосте Зоряну Неждановичу...

Гордый и смурной кузнец

26.

Лишь единожды в жизни Храбр ощущал себя бессильным.

До этого утра.

Нынче пришел черед ему почувствовать вкус собственной немощи во второй раз.

— Ты сдурел никак? — так отбрил его староста, когда рано утром он, не сомкнувший глаз всю ночь напролет, пришел говорить с ним на сенокос. — Какие поиски мальчишки? Воротится твой неслух, а траву за нас никто не покосит. Хочешь, чтобы вся община зимой без сена осталась? — и он широким жестом обвел колосящуюся вдалеке траву. — Солнце люто припекает, мы едва поспеваем, а ты мужей хочешь увести! Не бывать этому.

И Зорян Нежданович затряс длиннющей, седой бородой. На них, прислушиваясь к разговору, уже начали поглядывать люди.

Ночью Храбр с Белояром и еще несколькими мужами, с которыми они были дружны, искали Твердяту на всем пути от общины до кузни, который пролегал через лес. Разошлись совсем недавно, когда поняли, что потребно им больше людей. Слишком много было мест, куда мог забрести его младший брат. Слишком мало было тех, кто выкрикивал имя Твердяты в ночной тишине.

Наскоро простившись с Белояром, Храбр отправился в кузню. Он намеревался исполнить то, что должен был сделать еще вечером, но в сумятице совсем запамятовал. Все хотел к поискам поскорее приступить."

"В кузне, подле горна и тяжеленного железного молота, стоял небольшой, деревянный идол Сварога, который принадлежал еще отцу Храбра. В жертву Богу Огня и покровителю всех кузнецов надлежало приносить диких животных, собственноручно заваленных на ловите* кабанов. Надлежало окроплять их кровью особый камень на капище.

Но у Храбра ничего из этого не было, и потому он опустился перед идолом на колени, закатал левый рукав рубахи по локоть и щедро полоснул себя ножом по предплечью.